Этим утром, Клер работала за прилавком в магазине, как в прочем, все, последние пять дней, что позволяло мне спрятаться за ее спиной.
Я снова моргнула, посмотрела на белки, которые все еще продолжала взбивать, и сказала: — Через две минуты.
— Я передам ей, — ответила Клэр, и я снова сосредоточилась на работе.
Как только меренга была взбита, я отставила ее в сторону, намереваясь закончить пирог, после разговора с посетительницей, той, что ждала меня в магазине, вымыла венчик и руки, проверила чистый ли мой фартук, и вышла из кухни.
Я посмотрела на Клэр, она кивнула головой в вправо, указывая на посетительницу, стоящую у витрины. Я подошла к пожилой женщине. Она была хорошо одета, с прической и макияжем. У нее было доброе и открытое лицо, но я никогда не видела ее раньше.
Мне показалось, что она здесь, чтобы все посмотреть и разузнать, как заказать вечеринку, я старалась изо всех сил, чтобы изобразить профессиональное лицо, когда подошла.
— Да, мэм, чем я могу вам помочь?
Она отвела взгляд от выпечки и остановилась на моем лице, явно оценивая, прежде чем открыть рот и сказать: — Здравствуйте. Милли, верно?
— Да, я Милли, — подтвердила я, протягивая руку.
Она положила свою ухоженную руку в мою и сказала: — Приятно познакомиться, я Ронда Хилер.
Ее фамилия ударила меня по лицу с такой силой, что я вздрогнула и начала выдергивать руку, но для такой маленькой женщины, она была чертовски сильной и крепко сжала ее.
— Моя внучка, попросила меня привезти ее сегодня сюда. — При упоминании Кайлы я начала оглядывать столовую, заметила движение позади миссис Хилер и увидела, как Кайла вышла из-за нее. — Мы можем где-нибудь поговорить?
— Ах, да, конечно, пожалуйста, идите за мной, — мне удалось, наконец-то, вернуть свою руку и провести их через кухню к лестнице в мою квартиру. Я не оглядывалась назад, чтобы проверить, идут ли они, это грубо конечно, я знаю, но мне нужно время, чтобы собраться с силами.
Сказать, что я была в шоке, было бы преуменьшением. Мало того, что Кайла разыскала меня, так еще и состоялось знакомство с матерью Джексона, не так, я его себе представляла. Ввиду того, что она пришла сюда с Кайлой, то скорее всего, знала, что произошло между Джексоном и мной, хотя бы суть. Что она теперь думает обо мне?
Я указала на кухню. Это было маленькое, но, вероятно, лучшее место для разговора.
— Вам что-нибудь принести? — спросила я автоматически, твердое влияние моей матери проявлять гостеприимство. — Вода, чай, кофе, печенье?
— Нет, спасибо, — сказала миссис Хилер, а Кайла попросила: «Печенье».
Я не смогла остановить легкую улыбку глядя на Кайлу. Несмотря на то, что наша последняя встреча была катастрофой, я действительно переживала за нее.
Я положила шоколадное печенье с орехами макадамия на маленькую сервировочную тарелку и поставила в центр круглого стола, потом, мне уже ничего не оставалось. Я села. Мой стул издал громкий царапающий звук, я попыталась успокоиться, вдохнула через нос, сложила руки перед собой на столе, и попыталась выглядеть спокойной.
Судя по улыбке на лице миссис Хилер, она видела меня насквозь, но была слишком воспитана, чтобы прокомментировать это.
Я думала, что мама Джексона начнет разговор, но это сделала Кайла: — Прости, Милли.
Я сморгнула слезы, мое горло сжалось от грусти в ее голосе.
Обратив внимание на дочь Джексона, я увидела, как ее юный разум взвешивает каждое слово, поэтому прикусила язык и ждала, когда она скажет то, что хотела.
Кайла сделала преувеличенно глубокий вдох и выдохнула. Взяла печенье, отломила кусок, но не положила в рот. Наконец оторвала взгляд от стола и посмотрела прямо на меня.
Когда она не смогла заговорить, миссис Хилер положила руку на плечо своей внучки, посмотрела на меня, и объяснила: — Мы с Кайлой долго говорили о ее чувствах и о том, как она себя ведет. Это была ее идея прийти сюда, поговорить и извиниться.
Сказав это, она кивнула Кайле подбадривая.
— Я вела себя ужасно, — начала Кайла, храбро посмотрев мне в глаза. — Грубо и зло, сбежать в тот день было ммм… эээ… — Она посмотрела на бабушку в ожидании подсказки.
— Непростительно, — подсказала миссис Хилер, ее тон был твердым, но глаза полны нежности.
— Да, непростительно. Я не должна была ломать цветы и кричать на тебя. Я была зла, но, на самом деле не на тебя, а на… — Кайла снова посмотрела на бабушку, и, когда та кивнула ей, сказала: — Это моя мать. Моя мама… я на нее злюсь, а не на тебя.
Чтобы облегчить ее боль, я протянула руку и положила ей на предплечье.
— Я все понимаю, и клянусь, что не сержусь на тебя, Кайла. Я просто очень переволновалась, когда не смогла тебя найти, — поправила я. — Но не сержусь, я прекрасно понимаю, что ты чувствуешь. Когда я была маленькой, наш отец тоже нас бросил, и хотя это не совсем то, что пережила ты, я понимаю, почему ты расстроена.
— Ты не злишься на меня? — тихо спросила она, глядя на мою руку.
— Нет.
— Твой папа тоже ушел?
— Да.
— Но ты злишься на моего отца?
Ее вопрос заставил мое сердце замереть.
— Нет, дорогая, на него я тоже не злюсь.
