Свою карьеру Медведев закончит в 1994 году, будучи одним из самых известных сыщиков страны. В начале 1990-х к нему обращались журналисты с просьбой прокомментировать громкие заказные убийства. Дмитрий Николаевич возглавлял отдел в Главном управлении по борьбе с организованной преступностью МВД России. А любовь пишущей и снимающей братии к нему — очень давняя. Не один громкий криминальный очерк написан по материалам, предоставленным этим сыщиком — замечательным профессионалом и скромным, интеллигентным, порядочным человеком. Один из таких очерков — «Чисто сердечное признание» — принес его автору Юрию Щекочихину премию журнала «Новый мир». Д. Н. Медведев вспоминает: «Я тогда работал начальником линейного отделения милиции в Кускове. Звонят из „Литературной газеты“, строгим голосом: „У нас информация, что у вас совершено убийство, а перед этим милиционеры долго покрывали преступления“. Отвечаю: „Это истинная правда. Только покрывали другие, а мы это убийство раскрыли, потому что оно произошло на нашей территории“. Щекочихин: „Димка, ты, что ли?“ — „Я. Приезжай, покажу материалы“. Он приехал, прочитал объяснения, которые дал преступник. Они назывались: „Чисто сердечное признание“. Говорит: „Это же готовый заголовок!“ И написал очерк. Мы с Юрой сотрудничали и дружили четверть века».
В 1970-е Медведев — из тех элитных сыщиков ГУУР, с кем министр лично знаком и нередко общается напрямую. Ему персонально могут поручить и деликатное дело, исключающее огласку. Какое? Ну, например: у композитора Дмитрия Кабалевского похитили ордена, медали, звезду Героя Соцтруда. Вором мог оказаться человек, близкий семье. Медведев установил, что, действительно, награды украл родственник многолетней домработницы Кабалевских. С похожей просьбой обратилась к Щёлокову певица Алла Пугачева, в этом случае пропала немалая сумма денег, тоже разбирался Медведев.
С 1977 года в ранге начальника вновь созданного отдела ГУУР Дмитрий Николаевич занимается борьбой с незаконным оборотом предметов искусства и старины. Он знает едва ли не всех заметных коллекционеров и антикваров страны. Был такой случай. На Огарева, 6, в зале коллегии МВД, проходила выставка изъятых ценностей. Один из гостей, писатель Нагорный, сказал, обращаясь к Щёлокову: «Я только что из Сухуми. Слышал там про одного антиквара, который отправляет ценности за кордон через греков. Фамилия его… на „К“, точно не помню…» Продолжает Медведев:
— Министр поворачивается ко мне и смотрит вопросительно. У Карпеца аж вспотели очки. Я спрашиваю: «Карташиди, наверное»? Писатель: «Точно!» Министр был очень доволен: его сыщики владеют обстановкой. Потом Игорь Иванович мне говорит: «Откуда ты все знаешь?» Я ему честно ответил, что сам узнал об этом Карташиди только накануне. Мы стали потом антиквара разрабатывать и вышли на жулика в ранге, ни больше ни меньше, — замминистра внутренних дел Абхазии! Из-за него у меня впоследствии были большие неприятности.
С какой целью проводились в стенах МВД демонстрации изъятых ценностей?
Игорь Иванович Карпец поясняет в своей книге, заодно представляя своего подчиненного:
«В Главном управлении уголовного розыска энтузиастом борьбы с кражами произведений искусства и старины был в те годы молодой, энергичный работник — Дмитрий Николаевич Медведев. Он часто организовывал налеты на воров, грабителей, скупщиков старины, знал дипломатов, контактировавших с преступниками… В общем, знал всех, кого надо было знать. Время от времени в Министерстве, либо в Главке, в УВД Москвы или Московской области устраивались своего рода „выставки“: ликвидируя очередную преступную группу, до суда, который должен был решать судьбу „вещественных доказательств“, коими были картины, иконы, церковная утварь и т. п., изъятые произведения искусства выставляли для обозрения сотрудников. Приглашали мы посмотреть их специалистов, оценить изъятое».
Много кто бывал на этих выставках. Тут автор книги не может не вспомнить свое первое посещение экспозиции Центрального музея МВД в Москве. Экскурсия тогда устраивалась для слушателей одного из милицейских вузов, будущих следователей. Молодые люди впервые получили возможность разглядеть вещественные доказательства по знаменитым уголовным делам. Кто-то зевал, не без этого. Но у большинства все-таки загорались глаза. Из этих последних и вырастут профессионалы. И. И. Карпец не упоминает, что выставки вещдоков при Щёлокове устраивались в том числе для молодежи, слушателей милицейских учебных заведений, включая иностранцев. Министр придавал этому большое агитационное и воспитательное значение. Он же —
Пора, наконец, выяснить, бывало ли такое, чтобы сам министр «положил глаз» на какую-нибудь изъятую ценность?[43] Слово — Медведеву:
