Щёлоков полностью

Эпоха подарков была одновременно и эпохой тотального дефицита. В стране отсутствовали многие элементарные предметы обихода. Достаточно сказать, что членам Политбюро их любимые шляпы доставляли из-за границы чуть ли не по каналам дипломатии и разведки. В такой ситуации главным достоинством хозяйственника становилось умение достать. Постепенно руководители оказывались в зависимости от своих доставал. А дальнейшее зависело от аппетитов и степени развращенности хозяйственника. Надо строить дачу, а стройматериалов нет. Куда обратиться? К нему. Нужно при ремонте квартиры 30 рулонов импортных обоев (разумеется, не бесплатно, вы — руководитель — следите, чтобы счета оплачивались). Хозяйственник от вашего лица достает 100 рулонов. На излишке зарабатывает, а вам выставляет счет только за 20 — в эту петельку вы попадаете. И вот вы уже и соучастник. Если нарушение всплывет, вас заставят гасить ущерб. Дальше в дело вступает мастерство формулировок. Вас могут обвинить в недостаточном контроле за действиями подчиненного, а могут и в «беспредельном цинизме», с которым вы вступили на путь личного обогащения.

Очень многое, необходимое для повседневной деятельности ведомств, предприятий, негде было достать официальным путем. Покупать приходилось с рук. И это еще одна неизбежная статья нарушений хозяйственников.

Пример: в уголовном деле № 6–83 имеется эпизод приобретения помощником министра В. П. Бирюковым пятидесяти магнитофонных кассет на сумму 550 рублей по фиктивным товарным чекам. Установлено: кассеты действительно пошли в дело, в частности, использовались при записи совещаний и коллегий в министерстве. Почему же они покупались с нарушением? Да потому что — «с рук», в магазинах их не нашли. (В наши дни озадачили бы спонсоров, и те бы принесли. — С. К.) Из материалов дела узнаём, что сотрудникам ХОЗУ часто выписывались премии и пособия по надуманным поводам. Говоря современным языком, это «обналичка». А где «обналичка», там обязательно часть средств прилипает к нечистым рукам…

Исполнительный, образцовый, ловкий хозяйственник-доставала, работающий на «расстрельной» должности, — таков В. А. Калинин. Мы попытались понять, как мог он на ней находиться — в контексте того времени. В какой мере это удалось, судить читателю.

Так или иначе, в этой главе речь шла о самой серьезной и несомненной ошибке Щёлокова-руководителя. У этой ошибки есть имя, отчество и фамилия: Виктор Андреевич Калинин.

Чувствовал ли Николай Анисимович, что его положение непрочно?

Павел Перевозник рассказывает о встрече с министром в 1980 году[57]:

«Как-то мне позвонил Щёлоков из Барвихи, где он отдыхал в санатории, и попросил приехать к нему. Мы просидели несколько часов. И тут в разговоре по душам о нашей совместной работе (а было что вспомнить, начиная еще с Молдавии) он рассказал, что по просьбе министра внутренних дел Чехословакии там открывается представительство МВД СССР. И спросил меня, как я смотрю на то, если он будет рекомендовать меня на эту должность…»

Министр и его подчиненный разговаривали, попивая вино, и разговор этот был невеселый. «Щёлоков уже тогда подумывал о своей дальнейшей судьбе, он предчувствовал неладное».

Что предчувствовал Николай Анисимович, автор воспоминаний не сообщает. Но точно — не скорый приход к власти Андропова. Тогда об этом и речи быть не могло. По свидетельству того же Перевозника, и в более позднем их разговоре Щёлоков не особенно в это верил: мол, Юрий Владимирович сильно болен и сам не согласится взвалить на себя ношу руководителя государства.

Можно предположить, что Николай Анисимович подумывал уходить из МВД и предлагал старому товарищу загодя сменить «горячее» место начальника управления БХСС на более безопасное и удаленное. А возможно, новое назначение Перевозника — форма его отставки, о чем мемуарист не скажет. Так или иначе, ближайшие несколько лет Павел Филиппович проведет представителем МВД СССР сначала в Чехословакии, потом в Болгарии. Останься он в Москве, его судьба сложилась бы драматичнее.

Тема неизбежности ухода с поста министра внутренних дел появляется в дневнике Щёлокова в конце 1975 года. Он пишет, что момент этот будет для него психологически трудным и к нему надо заблаговременно готовиться. В узком кругу Николай Анисимович не раз говорил: «Я буду первым министром внутренних дел СССР, который оставит этот пост по собственному желанию»[58].