Валентин уходил довольный собой и результатом визита: в его кармане вместо ста граммов золота лежало четыре миллиона четыреста тысяч рублей. Теперь можно было спокойно обдумать сложившуюся ситуацию и дальнейшее свое поведение. Хотя Лена ни на секунду не усомнилась в его профессии и словах о том, что зима у геологов отпускная пора (а Лена всерьез заинтересовала его), надо было искать выход из тупиковой ситуации, в которую он попал по собственной глупости и с помощью Фриднина и его сообщников. С главным документом — паспортом — он кое-что придумал, не гениально, конечно, но лучше, чем хотел он поначалу — воспользоваться удостоверением Перекосова: исправил в своем паспорте фамилию Иванкин на Шванков. Сделать это оказалось не столь трудно: добавил к «И» еще одну палочку с крючком, а «и» и «н» на конце подправил на «о» и «в». Получилось — Шванков. Оставалось переклеить фотографию: борода и усы здорово изменили его внешность — состарили лет на десять и сделали солиднее, представительнее и впрямь чем-то похожим на царя Николая II. Но идти в фотоателье, понимал он, сердцем чувствовал — опасно: ни один сыщик не обходит эти заведения при розыске того или иного человека. Теперь он купит фотоаппарат, сфотографирует Лену, а Лена его… Выдавить буквы на фотокарточке — дело техники. В дальнейшем о новом паспорте можно будет поговорить с Семеном Яковлевичем — ювелир все умеет, все может…
Удостоверение Перекосова он уничтожил — прокурора будут разыскивать в первую очередь, так же, как Швендика и Кукушкина. О причастности летчика к похищению золота вряд ли у кого возникнет подозрение… Не наткнулся бы Кукушкин на каких-либо промысловиков. Вряд ли. В это время года хороший хозяин не выпускает со двора скотину, и выжить у него один шанс из ста…
И еще одна проблема: держать почти семь килограммов золота в дипломате, хотя и с кодовым замком, с уверенностью, что ни Лена, ни тем более хозяйка не станут рыться в его вещах, все равно неразумно. Надо оставить два килограмма, а остальное надежно запрятать вне квартиры.
Чердак пятиэтажки, где проживала учительница с Леной, был закрыт на большущий замок. Валентин подобрал к нему ключ, но побывав там, убедился, что место ненадежное: с другого подъезда на чердак частенько наведываются пацаны — курят там, играют в карты, а школьники постарше — распивают вино и занимаются с девочками любовью.
Дом располагался на берегу Амура, и в погожие дни, чтобы скоротать как-то время, пока Лена находилась на работе, Валентин отправлялся на левый берег реки, на островки, заросшие ивняком, а на возвышенностях, куда не доставал весенний разлив, тополями, вязами, березами. Бродил часами, вспоминая прошлое, думая о будущем. Как жить дальше, что делать? Лена, заинтересовавшая его поначалу как пособница, — внешностью она не блистала и желание вызывала только потому, что он давно не имел женщин, — вдруг стала нравиться ему добрым, отзывчивым характером, заботливостью о нем. Да и когда внимательнее присмотрелся, личико оказалось довольно симпатичным, с «изюминкой»: красиво очерченные губы, чуть вздернутый носик, умные серые глаза. И фигура миниатюрная, стройная, гибкая, еще не испорченная ни беременностью, ни тяжелым физическим трудом.
Ему не хотелось расставаться с ней, но кончался февраль, последний месяц зимы, врать дальше, что он геолог, будет несерьезно, да и не сможет он, раскрыть же себя и вовсе нельзя…
Куда податься? На черноморское побережье, где он в пору военной юности любил отдыхать? Теперь там неспокойно, на Кавказе война, Крым стал украинским…
В один из воскресных дней он пригласил Лену на левый берег. Просто покататься на лыжах. Углубившись за дачные поселки, они вошли в лес, и Валентин обратил внимание на вековой вяз с довольно широким дуплом, расположенным метрах в двух с половиной от земли. Лучшего тайника, прикинул он, не найти…
Кувалдин заметил слежку из соседнего дома уже перед вечером, когда закатное солнце, отражаясь от оконного стекла, высветило две линзы, нацеленные прямо к ним в комнату, как дула двух автоматов. Холодок пробежал у него по спине. Значит, выследили… Как давно? Почему из местного угрозыска не предупредили — там свой человек? Или ими занимается краевой или даже московский сыск?.. Какая разница, надо уносить ноги… Кукушкин, как назло, где-то задерживается. Хотя днем все равно не уйти. Неужто все их труды, мытарства, лишения полетят прахом?! А столько было надежд, так сладко мерещилось близкое будущее в довольствии и спокойствии… Конечно, можно плюнуть на это золотишко — кое-что он сумел припасти еще раньше, — но вертолет с золотом не его идея. А за реализацию плана он имел бы десять процентов… Если бы не семья, двое детишек-школьников, он сумел бы выскользнуть из щупалец осьминога Фриднина. Но это будет уже не та жизнь, о которой он мечтал… Нет, золото упускать нельзя, и слежка — не новинка для него, бывали и попрочнее сети, а он уходил. Уж такую выбрал он судьбу — воровать, убивать, скрываться…
