— Нет. Только говорит, что снасильничали эти бугаи вдвоем Раю. А потом, понятно, концы в воду.
— Не совсем так, Василий Корнеевич…
— Может быть. Мы с Варварой не шибко образованы, не все понимаем.
— Да, кстати, — поднял руку Борис Николаевич. — В вашем Северном районе много было голубых машин «Жигулей»? Вы же бывший автомобилист.
— Штук десять было. Я даже знаю у кого. Тогда партия такая пришла, в восемьдесят восьмом. Ну, районное руководство их по себе расхватало. Не машины — игрушечки. Одна — у директора совхоза «Рассвет» Ивана Шорина.
— Как он из себя? — перебил Васькин.
— Мировой мужик! У наших с Варварой стариков мед берет — всегда деньги платит. Или заставит своих людей мясо занести. Или рыбы. Короче, совестливый.
— Но мясо-то и рыба совхозные.
— А где сегодня начальство без греха!..
— Давайте, Василий Корнеевич, у кого еще голубые «Жигули»?
В руках у Васькина была записная книжка.
— У Капитоновых. Сам-то парторг совхоза «Кировец» помер, дак сыновья на голубых «Жигулях» катаются. В строительном кооперативе длинные рубли хватают. Еще с позапрошлого года. Я их мало знаю. Потом, военный у нас, отставник, в Парадном живет. Ему эдакую голубую «Ладу» выделили. Больше и не помню. Потрепался перед вами, а забыл.
Борис Николаевич оставил Тимонину свой номер телефона, попросил:
— Вдруг что возникнет в памяти или что услышите, звоните в любое время суток. Не стесняйтесь.
И, пожав твердую руку пожилого человека, простился.
В управлении Бориса Николаевича ждал Коваленко. Лицо Виктора было невеселым.
— Ну что у тебя еще? — от двери кабинета спросил Васькин.
— Все в ажуре, товарищ капитан, только опять есть неизвестные.
— Это так должно. Мы те же химики-математики, — пошутил не совсем удачно Борис Николаевич. Настроение было паршивое. Начальная поездка в Северный район частично удалась и, казалось, поиски пойдут, потихоньку-полегоньку. Однако словно черт невидимый сорвал стоп-кран, и движение зашло в тупик.
Виктор Коваленко полистал истрепанный блокнот и подождал, пока Борис Николаевич усядется за свой стол.
— Поначалу я познакомился с братьями Капитоновыми на деревообрабатывающем заводе. У каждого из них свой грузовик с длинным кузовом, документы в полном порядке. Сегодня они заберут последнюю выделенную для кооператива партию сройпиломатериалов, — Коваленко сделал паузу. — Вот что странно: братья между собой не дружат. Как бы чужие люди. Я поначалу решил, притворяются. Маскарад для публики. Однако нет. Кладовщик Петрович, квартирохозяин Тимониных, сказал мне по секрету, что они даже дерутся.
— Вот как! — засмеялся Васькин. И невольно потер руку об руку. Новость показалась ему сногсшибательной. — Каковы же причины раздора, не проверил? — спросил он.
— Для этого пришлось ехать в строительный кооператив на загородные дачи. И опять неувязка, — Коваленко постучал пальцем по блокноту. — Причиной раздора, Борис Николаевич, стали голубые «Жигули», которые покойный отец завещал Вадиму. Братья перессорились не на шутку. Никодим пытался изувечить деревянным колом и машину, и брата. Еле с ним справились. Удерживали всей улицей, кое-как уговорили. Одним словом «Жигули» еще полтора года назад братья продали. Деньги поделили. Судя по отношению друг к другу — не поровну.
У Бориса Николаевича пропал весь интерес к докладу.
— Что ж, вся версия наша рассыпалась?..
— Почему же! — Коваленко пошуршал страницами блокнота. — Совсем даже нет.
Васькин с надеждой посмотрел на него. Потрогал, а затем и почесал левый глаз.
— Мог же быть Вадим не с братом, а с кем-то на голубых «Жигулях».
— Это маловероятно.
— Но почему, Борис Николаевич?
— Делить убийство с братом — уже тяжкий груз. А с чужим человеком — это сверхопасно.
— Но ведь с целью грабежа!..
— Какой грабеж! Изнасиловали женщину, сняли серьги, колечко. Риск ради мелочи. Чепуха какая-то!
— Мне так не показалось.
Борис Николаевич обхватил руками голову, поморщился. Его донимали боли, наверное, подскочило давление. Он порылся в столе, где у него валялся медный браслет, и надел его на левую руку.
— Ты понимаешь, — сказал он Коваленко. — Твои открытия откинули нас в розыске за нулевую черту.
— Так в чем же я виноват, товарищ капитан?
— Ни в чем, конечно! В нашем деле нередки промахи. Идешь по следу, хватаешь преступника за хвост, а это — бумажный змей. Или подсадная утка. Обидно очень.
— Но сейчас — ни то, ни другое…
— Это еще хуже, Виктор. Не исключено, что мы даже не попали на след. Лишь играем в поиск.
Варвара не могла оставаться дома одна.
— Вот боязно мне стало жить — и все! — призналась она мужу. — Будто я малое дитя.
Василий Корнеевич за нее беспокоился, а Петрович, у которого Тимонины квартировали, подшучивал над ней:
— Что ж, пора. Люди в нашем возрасте в детство впадают. Иные даже в куклы играют.
Однако он подумал о судьбе Варвары всерьез и пробил ей ставку уборщицы при конторе лесопильного завода — теперь она день-деньской находилась на людях и при своем Василии Корнеевиче. Уж это ли не счастье! Малая работа, а все-таки занятость, идет семье копейка. На хлеб, на соль, детям и внукам — на гостинцы.
