— Борис Николаевич, — позвала она. — Подойдите к столу на минуточку, хочу с вами посоветоваться.
И когда он подошел, зашептала:
— Все норковые шапки одной пошивочной фабрики. Вполне возможно вымогательство. На предприятии или в магазине.
— Чья фабрика? — также тихо спросил он.
— Казани.
— Будем проверять.
В этот момент затарабанил ногой в дверь Илюша. Его, конечно, впустили. Румяный, веселый, он чем-то был возбужден. Голубые глазенки играли шаловливым огоньком. Комбинированный шерстяной костюмчик, желтый с синим, похожий на комбинезончик, был уже выпачкан.
— Баб, дай яблока! — попросил он.
— Господи, где же ты нашел грязь! — всплеснула руками пожилая Капитониха, но переодевать мальчика не стала. Подала ему вымытое яблоко, и Илюша опять убежал во двор.
Лидия Ивановна Султанова разложила на полированном столе в передней комнате семейные драгоценности. Вся хитрость обыска заключалась в них. Теперь уже и Борис Николаевич в коридоре занервничал. Начал посматривать на свои наручные часы, и запершило у него в горле.
Ирина Капитонова казалась спокойной. Ее нервам можно было позавидовать. Она разглядывала свои ярко накрашенные ногти и даже не обращала внимания на Султанову.
— Однако вы богатые люди! — определила Лидия Ивановна.
— Теперь это не зазорно.
— Но откуда, откуда? — подивилась Султанова.
— Значит, не потерялись. Успели перестроиться. А затем и поняли нашу демократию. — Ирина смело глянула на Султанову. Злое выражение глаз как бы говорило: «Что… выкусила?!»
— А другие, выходит, не поняли?
— Да. Кому-то не повезло. Впрочем, у нас в стране всегда так. Это уже не ново. Сначала дадут людям заработать, потом раскулачат.
Лидия Ивановна села за стол.
— Старая логика, однако, завтрашнего дня не угадаешь, — вздохнула она. И внимательно посмотрела на рассыпанные на салфетке драгоценности: броши, цепочки с кулонами и перстни, золотой лом, полукольца, смятые старинные ювелирные изделия, не один десяток монет, екатеринки, николаевские с сероватым налетом червонцы и серебряные рубли и полтинники Ленинской эпохи. Даже имелась среди всего прочего золотая античная статуэтка. Недолгий век современных воров и предпринимателей, однако, успели, оперились.
— У нас все наше, кровное, господин майор, — Ирина Капитонова разбиралась в званиях. Иронизировала. Но почему-то была настороже. Это моментально заметил Васькин.
— У них тут не все золото. Есть еще, — заметил он.
Ирина машинально отреагировала.
— Вам видней!
Но Борис Николаевич уже не обращал на нее внимания. Посматривал в окно, где носился по песчаной куче с дворовыми ребятами Илюша.
— Вот эти старомодные броши из червонного золота. Обе можно считать вчерашним украшением, кому они принадлежали? — спросила тихо Султанова. Она явно тянула время.
— Нам. Капитоновым старшим, — сообщила мать Вадима. — Мы потомки купцов первой гильдии.
Султанова подержала в руках модное колечко. Уж очень оно казалось похожим на описанное главным инженером мясокомбината Новожиловым. Однако мать Вадима Капитонова опять заявила:
— Мое колечко!
— Оно вам не полезет на палец, — предупредила Султанова.
— Не всегда же я была такой расплывчатой. До тридцати, кажется, бегала худенькой спичкой. Болела гастритом.
— Хорошо, — согласилась Султанова. И повернулась к Иртышенко: — Запиши, Виль Васильевич: мать Вадима Капитонова заявила, что колечко брачное принадлежит ей, что носила она его в молодые годы. — И повернулась к Капитоновой.
— Распишитесь вот тут, под вашим заявлением.
Что старуха и сделала.
Затем подтвердили ее показание и понятые.
— А теперь, Виль Васильевич, сделай пометку. Дата изготовления кольца — 1991 год. Вот на нем выбита метка.
Получилась немая сцена. У матери Вадима Капитонова так и остался рот раскрытым. Но зато заговорили и задвигались понятые.
— Не обыск, а концерт! — хохотнула бывшая летчица Таманского полка.
— И не говорите! Я и спать перестала хотеть, — согласилась Ольга Ивановна. А капитан Васькин успел переглянуться с Султановой и понял по ее лицу, что сережек полумесяцем среди драгоценностей на столе нет. И надо что-то предпринять.
Опять прибежал неугомонный Илюша, отряхнул прямо в коридоре засыпанные песком руки.
— Баб, дай яблоко!
— Господи!.. Еще тебя тут носит! — сказала обессиленно старуха. Султанова сразила ее, заставив расписаться, и даже ноги у матери Вадима Капитонова ослабли. Большая, грузная, она неловко шаркала по кухне.
Борис Николаевич как-то моментально прикинул: по-видимому, Вадима она любила, а Никодима — нет. Отсюда и вражда между братьями: Вадиму досталось все наследство, ценности, которые он преумножил, Никодим не получил ничего. И братья разве могли с этим примириться? Родители иногда, сами не осознавая, подрубают родственные связи между детьми.
Пока старуха мыла румяный плод «грушовки» под краном, мальчик с любопытством разглядывал заваленный золотыми украшениями стол.
— Тетя играет в брошки! — весело сказал он.
