К вечеру квартира сияла чистотой. Лан несколько раз сбегал на помойку, вынося туго набитые пакеты, и, наконец, уставшие девушки сели за накрытый Ланом стол в кухне, вытягивая гудящие ноги.
– По-моему, так чисто и уютно здесь никогда не было, – засмеялась Юста. – Прямо жить здесь хочется.
– Не знаю, как жить, а вот спать мне точно хочется, – согласился Лан, подтверждая свои слова глубоким зевком. За ним немедленно принялись зевать и девушки.
– Я забыла, где теперь у нас бельё лежит, – Юста попыталась вспомнить, н потерпела поражение.
– В нижней части книжного, – отозвалась Фрейя, прикрывая рот ладонью.
– Тогда пойдём, постелем, если Лан заснёт здесь, будет обидно, – Юста засмеялась, а Лан фыркнул, делая вид, что обижен.
Разобрав кровати, они заснули практически мгновенно – у всех шли вторые сутки без сна.
***
Фрейя открыла глаза около двух часов ночи. Лан крепко спал, обнимая её, но она выскользнула из-под его руки, не потревожив его, а внимательному наблюдающему могло бы показаться, что на мгновение её тело стало лёгкой дымкой.
Если днём Фрейя была изящной и хрупкой, то в ночи она становилась стремительной и опасной. Каждое движение приобретало некий смертельный флёр, она ступала абсолютно бесшумно.
Тихо скрипнула входная дверь, пару раз что-то зашелестело на лестнице.
Фрейя вышла на улицу, остановилась у подъезда, вдыхая тёплый ночной воздух. Ей было хорошо, спокойно и она предвкушала очередное ночное приключение. С хулиганами, способными пристать посреди ночи к идущей девушке, она связываться не любила – какой интерес в молодых парнях, не понимающих ещё, что они творят? Да и раскаянье, вызванное не осознанием того, что ты натворил, а тем, что безобидная жертва оказывается опасным хищником, Фрейя таковым не считала.
Гораздо интереснее было с другими. Не с людьми, с тварями.
Маскировать свою сущность Фрейя умела в совершенстве – иначе бы не прожила на этом свете так долго. Именно поэтому она с лёгкостью подобралась вплотную к иномирцу, поджидающему в подворотне подходящую жертву. Такие, как он в этом мире слабы – их только и хватает на то, чтоб подкараулить проходящего мимо человека и высосать из него энергию, и то – не до смерти. В обыкновенном человеке запасы энергии слишком велики, чтоб в один присест можно было осушить.
Фрейя атаковала не сразу, сначала она позаботилась о том, чтоб иномирцу некуда было уходить – разорвала канал связи, не давая вмешаться тому, кто мог страховать иномирца на той стороне. Это была стандартная практика – попасть в другой мир не так и сложно, но вот вернуться, даже обладая огромными запасами энергии и умениями, почти невозможно. Поэтому-то в некоторых мирах и практиковали связки из трёх-пяти-семи-девяти существ – пока одно проникает сквозь барьер, остальные осуществляют поддержку и помогают вернуться. Но даже такая связь рвётся очень легко, Фрейя ещё ни разу не сталкивалась с ситуацией, когда ей бы не удалось разорвать или хотя бы заблокировать канал.
Сама она в иные миры не совалась, лишь изредка рискуя проваливаться в соседние параллели, зная, что её связь с Ланом достаточно прочна, чтоб по ней можно было вернуться из любой параллельной плоскости, но даже такие случаи были вызваны исключительными событиями.
Иномирец попытался оказать сопротивление, и Фрейя не отказала себе в удовольствии поиграть с ним как кошка с мышкой, пару раз выпустить, дать убежать, а потом догнать в два прыжка и вонзить клыки сквозь тонкую кожу, насыщаясь кровью, бурлящей энергией.
Фрейя понятия не имела, кем был иномирец у себя, все равно любой, посещающий чужой мир, принимал форму его основных разумных обитателей, потому и кровь иномирца прекрасно подходила вампирше, хотя совсем не факт, что телесные жидкости его реальной оболочки не вызвали бы у неё, как минимум, несварения.
Покончив с жертвой, Фрейя встала, вытерла с подбородка размазавшуюся там кровь – иной раз ей нравилось быть неаккуратной, по-звериному жестокой – и отошла, наблюдая, как тело исчезает, истаивая. Прекрасный выход из ситуации – ещё не хватало, чтоб полиция регулярно обнаруживала обескровленные тела неизвестных, без документов и любых опознавательных знаков.
Теперь вампирша ощущала во всём теле восхитительную лёгкость, а так же лёгкое желание завернуться во что-нибудь мягкое и кататься по траве, заливисто смеясь. Эйфория давно стала привычной, поэтому поддаться ей даже не приходило в голову, прошли те времена, когда Фрейя способна была на странные, сумбурные поступки.
