— Нэ свиня, говядину давай! — Виктор не зря выбрал именно этот ларёк. Здесь, если не наклоняться лицом к окошку, сплошной барьер сигаретных пачек позволит «дэвушке» запомнить только голос и руки. Пожалуйста — вот вам нагловатый тон молодого кавказца, вот вам самый настоящий чеченский акцент, а вот и серебряный перстень с чёрным камнем. Что это за камень, он не знал. Зато хорошо знал, что про этот перстень никому из знакомых не известно.
Сунув в окошко купюру («Сдача нэ нада, я добрый!») и получив водку и нарезку «Говядины старорусской», Виктор свернул за угол. Артур дожидался на лавочке — на «трезвой лавочке», как он мысленно окрестил её. Местные алкаши наверняка давно оценили «стратегически невыгодное» расположение этой лавочки — внезапно накрыть из-за угла сие уединённое, казалось бы, место легко могли и менты, и домашнее гестапо, поэтому можно было не опасаться, что кто-то подсядет.
— Хлебни, — Виктор поднёс открытую бутылку, и Артур прополоскал рот водкой и чуть брызнул на воротник куртки. — И изобрази, что пивом догоняешься, только за банку не берись, — он поставил рядом подобранную пивную банку, которую кто-то явно не допил. — Если клюнет, то наверняка за ту будку поведёт, а там пустых бутылок полно для «розочек», жалко нож потом выбрасывать. Не ссы, Артюха! Принимай бой!
— Не ссу! «Возникай, содружество ворона с бойцом!»[9] — с наигранной храбростью в голосе продекламировал Артур.
— Да ссышь, я же вижу. Всё нормально, лишь бы не
Густо падал снег — может быть, последний сильный снег этой зимы.
* * *
— Документы!
— А? Щщас, командир… — нарочито мутно подняв голову, Артур коротким взглядом срисовал лицо подошедшего мента. Он самый, голубчик! Сержант Пахомцев собственной персоной. И, как и ожидалось, один. Руки тряслись от волнения, и расстегнуть куртку никак не получалось.
— Я долго ждать буду? — тычок «демократизатором» в бок.
— Щас, щас… Блин, забыл! — Артур старательно делал вид, что ищет паспорт, который между тем преспокойно лежал в куртке, тогда как в карман рубашки был небрежно засунут соблазнительно пухлый бумажник.
— Пройдёмте в отделение! — облизнул губы сержант.
Сработало! Но немного поупрямиться, безусловно, надо.
— Командир, ты чего? Никому ж не мешаю.
— Там разберёмся! Вставай, ну!..
Нет, зря всё-таки он не выпил как следует, хоть Виктор и предлагал. Хоть бы ноги не так подкашивались от страха! А вдруг Пахомцев заметит, что он и не пьян ни хрена? Или Виктор струсит и смоется? Или сейчас к сержанту присоединится ещё пара ментов? Ему и с одним-то Пахомцевым в одиночку не справиться — бычара тот ещё. Бежать? Догонит ведь гад — очень уж плотоядно на бумажник облизывался…
Они как раз поравнялись с углом трансформаторной будки, и тут Артур самым натуральным образом упал. Имеет же право гражданин России споткнуться! Да ещё, как ни странно, не нарочно. Щас, командир, ты позлись пока, а мы встанем. Руку-то дай подняться, будь человеком! Лады, лады, мы население не гордое, сами ухватимся. Вот так, за правую — ну зачем тебе автомат в сей торжественный момент, тебе о душе подумать надо! Что, трудно, не привык? Ну, мы не звери, несколько секунд любой сможет. Да-да, имеешь полное право прикладываться под рёбра ботинком, но известно же, не соблюдаются права человека в России! И что тебе, сердешный, страдать на грешной земле? В рай, в спецрай ваш садистский, там дубьём маши хоть всю вечность напролёт! Кого бить, спрашиваешь? Да неважно, друг друга хотя бы. Вот и баиньки… Блин, больно.
— Вот гад! Извини, не успел, — Виктор швырнул «розочку» на распростёртую бычью тушу, по причине коровьего бешенства не годившуюся даже на мясо. — Посвети, на меня кровь не попала?
Одноразовая зажигалка упорно не хотела гореть на ветру, но всё же друзьям удалось кое-как обсветиться. Виктор оказался в полной чистоте, а вот на волосы Артура шмякнулось несколько порядочных капель. Не страшно, снега вокруг навалом! Затем бледное пламя водки моментально почернело от копоти окровавленного полиэтиленового пакета, и Виктор скрылся между домами — уходить они договорились врассыпную.
Разумеется, прихватывать с собой автомат Пахомцева было совершенно непозволительным риском, но Артур только что отбоялся на много лет вперёд, и ментовский «калаш» скрылся в пакете, а пакет — во внутреннем кармане куртки, который был пришит специально для транспортировки пива или чего посерьёзнее. Забросив в рот «Антиполицай» и проверив, не выпал ли по дороге бумажник, Артур поставил наконец точку — на тело сержанта спланировал белый листок.
* * *
— Михалыч, ты что, диплом защитил? — отстранённо набрасывавший на листе бумаги какую-то схему Артур удивлённо поднял глаза, обнаружив, что Виктор в радостном возбуждении расхаживает по его комнате.
— Да что диплом? Он неизбежен, как дембель! Всё было
— Кровника, что ли, достал наконец? — полушутя спросил Артур.
