«Это явление происходит во время особых праздников, посвященных богам. Считается, что духи принимают участие в торжестве и действительно получают предлагаемые им жертвы. Они участвуют в богослужении и присутствуют на нем, вселяясь в тела верующих.
Вселение духа происходит в тот момент праздника, когда вызванный танцами и магическими заклинаниями экстаз охватывает участников церемонии. Внезапно один из верующих ощущает внутри себя полную пустоту, как если бы он был близок к обмороку. Он становится не просто сосудом, наполненным божественным присутствием, а инструментом этого божества. С этого момента он становится воплощением бога, а не самим собой. Он приобретает черты этого бога, и весь его вид, голос, все его действия в точности выражают характер того бога, который снизошел на него и вселился в него.
Объяснение этого мистического транса, которое дают изучавшие доктрину верующие, просто. Прежде чем войти в голову человека, бог изгоняет оттуда „благого ангела“ — одну из двух душ, которые, согласно представлениям верующих, каждый человек носит в себе. Изгнание этой души и вызывает дрожь и конвульсии, которыми сопровождается наступление состояния одержимости».
Кэл продолжал читать дальше, знакомясь с несколькими описаниями случаев одержимости, свидетелем которых был Метро. С каждым новым случаем тон автора становился все более убедительным, описание более подробным. Кэлу показалось, что Метро начал верить в то, что он описывает — что одержимость не была актерской игрой. Кэл задумался о том, может ли что-нибудь когда-нибудь заставить его поверить, что дух божества может вселиться в тело человека.
К часу ночи он прочел большую часть книги — описания вудуистских эквивалентов причастия и крещения; рассказы об утонченных, высокообразованных белых людях, живущих в Порт-о-Пренсе, убежденных, что колдуны могут оживлять мертвых, и клявшихся, что они были свидетелями таких случаев; о жажде и гневе божественных духов.
И Метро также написал, что однажды было совершено человеческое жертвоприношение.
Но все это происходило в иной, иностранной культуре. Отложив книгу в сторону, Кэл глядел на задние окна зданий, возвышающихся над садом. Он пытался представить себе, как городские жители могут по-прежнему быть восприимчивыми к первобытным верованиям, рожденным в джунглях и взлелеянных деревенским образом жизни. Это могло бы стать самой большой прелестью его исследования: выяснить, как Вуду удается выжить в мире бетона, компьютеров и «кадиллаков».
На следующее утро Кэлу позвонила жена Харви Рэйберна Эллен. Кэл уже начал обзаводиться друзьями на факультете, и Харви, который занимался развитием языков, оказался особенно полезен, помогая Кэлу освоиться в новой среде. Рэйберны устраивали вечеринку и пригласили на нее Кэла.
— Это будет просто компания друзей, — сказала Эллен Рэйберн. — Морис Бассани собирается прийти с Джорджией, придут и Дик Берман, и Лео Стоун. Ты всех знаешь.
Когда Кэл с радостью согласился, Эллен предложила пригласить для него одну из своих приятельниц. Это было неизбежно, подумал он: подходящий молодой вдовец в городе, в котором полно подходящих незамужних женщин. Но Кэл сказал, что у него есть приятельница, которую он хотел бы привести с собой.
Он позвонил своей домовладелице Тори Хэлоуэлл. Он так давно не просил женщину встретиться с ним, что нервничал, как мальчишка, ему даже пришлось несколько минут постоять у телефона, прежде чем он решился набрать номер. К его облегчению, она с радостью согласилась прийти.
— Мне будет очень приятно встретиться с вами, — сказала она с явным удовольствием. — Похоже, там будет очень весело.
Так что он не ошибся насчет взаимного притяжения, которое он почувствовал в тот день, когда увидел ее красившей его гостиную. Она понравилась ему, а он понравился ей.
