— Чистить для чего, Кармен?
Она отвела глаза в сторону и тихо сказала:
— Для духов.
Теперь Кэл понял. Кармен была верующей, принадлежала к Сантерии или как-то была связана с ней, а это должно включать в себя культ предков. Для нее сны были проявлением духов, навещающих спящего. Не удивительно, что она придала такое значение сну Криса и начала все чистить; видимо, у последователей связанных с Вуду культов было убеждение, что чистота приближает к святости.
— Что произошло в этом сне, Кармен? — спросил он. — Крис не рассказывал?
Она снова взялась за посуду.
— Нет, — сказала она едва слышно, — он нет говорить.
Миссис Руис кончила вытирать посуду и забрала с кухонного стола свою книжку в желтой обложке. Кэл попытался сунуть ей в руку десятидолларовую бумажку, но она отказалась ее взять. — Нет, вы платить мне в этой неделе, — сказала она. — Это хватит. Я люблю работать для тебя и Крис.
Проводив ее до выхода, Кэл постоял у двери. Он размышлял, не опасно ли оставлять ее рядом с Крисом. Может, следует позвонить ей утром и сказать, чтобы она больше не приходила? Затем он устыдился такого нерассуждающего, бездумного расизма. То, что Кармен Руис почти не умела говорить по-английски и верила в Сантерию, вовсе не означало, что она не была прекрасной экономкой. К тому же она могла оказаться ценным источником для его исследования.
Он на цыпочках пересек холл и вошел в комнату Криса. Предутренний легкий ветерок вливался в спальню через подоконник и шелестел рисунками, которые Крис нарисовал в лагере, прикнопленными над кроватью. Крис спал. Он лежал совершенно неподвижно, обхватив рукой подушку, другая рука свисала с кровати. Вдруг он беспокойно шевельнулся и повернулся к стене. Пальцы его вытянутой руки разжались, и свет из коридора упал на что-то, что он сжимал в кулаке. Кэл присмотрелся. Это была раковина, которую мальчик нашел в парке.
Было чуть больше четырех утра, когда Кэла разбудил какой-то звук, донесшийся из коридора.
— Эй, Орех, — негромко позвал Кэл. — Это ты?
Мальчик не останавливаясь прошел мимо открытой двери в комнату Кэла.
— Орех! — окликнул Кэл громче.
Но Крис продолжал идти, звуки его шагов удалялись прочь, дальше по коридору. Кэл нащупал свой купальный халат на стуле у кровати. Он подумал, что мальчик направляется в ванную комнату, и ему захотелось встретить и успокоить его.
Кэл выскользнул в коридор и направился к ванной. И тут, в потоке света, проходящего через двери в сад, он увидел силуэт своего сына, стоящего посреди гостиной. Руки мальчика были вытянуты по бокам и немного отведены в стороны, они свисали, слегка колеблясь, как плавники. Кэл двинулся к нему.
Теперь Крис тоже пошел вперед, очень медленно, лениво. Он наткнулся на стул, но не остановился, обошел его.
— Орех, — снова окликнул его Кэл.
Крис подошел к двери в сад, секунду стоял лицом к ней, затем повернулся назад.
Тут Кэл увидел, что глаза мальчика были закрыты.
Крис ходил во сне.
Кэл попятился и наткнулся на край стола, случайно задев рукой стопку книг. Они с шумом посыпались на пол. Но Крис был по-прежнему спокоен, его глаза закрыты — во сне? в трансе? Его руки опустились, они просто висели по бокам, а голова мальчика была чуть откинута в сторону, словно он прислушивался к какому-то шуму, доносящемуся сверху, через потолок.
Кэл не знал, что и делать. Кажется, он где-то читал, что опасно будить лунатиков.
— Да, я сделаю, — вдруг пробормотал мальчик.
Кэл осторожно подошел к нему. Глаза Криса по-прежнему были закрыты.
— Я помню, — произнес Крис грустно. — Он был сломан.
С кем он говорит? Что он помнит?
Голова Криса оставалась в том же положении, наклоненной и откинутой назад. Он продолжал сонно бормотать, проглатывая некоторые слова. Кэл напряженно вслушивался, пытаясь разобрать, что он говорит.
— …но я знаю, что он не хотел… я его не виню. Ты часто пользовалась им до этого, и все было в порядке…
У Кэла перехватило дыхание. Крис во сне разговаривал с Лори! Она рассказывала ему про тот несчастный случай.
Крис продолжал:
— Я буду… Обещаю. Но когда ты вернешься? Всегда? — Голос Криса дрогнул. Затем он внезапно хихикнул. — О, конечно, я буду. Я тоже люблю тебя…
У Кэла замерло сердце. Его глаза жгли слезы, которые никак не могли пролиться.
Разговор был окончен. Крис повернулся, его руки поднялись, чтобы нащупывать препятствия, которые могли встретиться на пути, глаза по-прежнему закрыты. Он скользящей походкой прошел по ковру, вышел в коридор и повернул к своей спальне. Кэл на цыпочках крался за ним, проследил, как Крис проскользнул в свою кровать, и укрыл его. Он долго стоял в дверях, прислушиваясь к еле слышному, ровному дыханию сына.
Затем вернулся в свою спальню и сел на кровать. Не в его характере было считать своего сына больным. Это дети других были больными или невротичными. Но не Крис. Это дети других мочились в постель, швырялись игрушками или были патологическими лгунами. Но не Крис.
Ходит во сне. Разговаривает со своей мертвой матерью.
Ему нужна помощь.
А может быть, они оба нуждаются в помощи?
