6. Изложенное выше в своей совокупности снижает ресурсообеспеченность производства и может даже без обстрела уничтожить производства в прифронтовой зоне.
Возможным и очень эффективным способом решения изложенных выше проблем может быть вариант кредитования и поддержки через «Фонд развития промышленности» (ФРП). К сожалению, поддержка и ресурсы Фонда доступны не всем юридическим лицам, находящимся в сложной прифронтовой обстановке.
Возьмём сторону организации труда на предприятиях нашей области.
В Шебекино с мая 2023 года по настоящее время, в Белгороде с декабря 2023 года по текущий момент ежедневно звучат сигналы тревоги, идут рассылки на телефоны о ракетной, авиационной опасностях, также — опасности БПЛА. За последние недели в день по 8 и более раз. А теперь представим обычное предприятие, кстати, частное.
Бухгалтерия и цех начинают работу.
Проходит сигнал тревоги — все с рабочих мест переходят в укрытие, работа прекращена на час и более!
Сигнал отбоя.
Все возвращаются на рабочие места, обсуждая происходящее. Работа продолжена.
Опять сигнал тревоги.
И так до пяти раз за 8-часовой рабочий день.
Вопрос: сколько продукции может произвести предприятие, чтобы после реализации его окупить свои издержки, мы уже не говорим о прибыли?
Получается, что работники приходят на работу только за начислением им зарплаты, а хозяева предприятия должны изыскивать способы и источники финансирования этой зарплаты, налогов и сборов, выплат по кредитам. Способы финансирования помимо продажи товара, кстати, не произведённого из-за тревог. Если добавить к этому перебои в электроснабжении предприятий, то картина выходит для собственников предприятий банкротно-безрадостная.
Какой выход?
Оставить эту область и перевезти предприятие в другую, где нет открытых военных действий? В Великую Отечественную так и поступали, но тогда, позвольте напомнить, был социализм с государственной собственностью на все предприятия. А теперь за всё отвечает собственник, часто — мелкий. Отвечает своей шкурой и карманом, даже и свободой. Ну хорошо, мы уедем и на остаток средств поставим производство в другой области. А что будут делать бывшие наши работники? Лапу сосать? Ведь уже я читаю горестные стоны ИП-шников и самозанятых, оставшихся без клиентов и без заработка, потому что наблюдается значительный отток населения нашей области.
Какой же выход, спрашиваете?
Не вижу иного, кроме как интенсифицировать боевые действия и отодвинуть всё же ЛБС от нашей области на значительное, а не на «санитарное» расстояние.
Но недавнее высказывание нашего президента касательно Харькова ставит под сомнение возможность реализации этих моих предложений… ммм… «хотелок от безысходности», если так вам будет угодно.
Смотрите, Волчанск всего в семи километрах от Шебекино и в чуть более сорока от Белгорода. Волчанск давно превращён врагом в огневой плацдарм, с которого кошмарят и нас, и Белгород. Да как успешно кошмарят!
Но Харьков расположен только чуть дальше! Даже если Волчанск полностью станет под наш контроль, проблема обстрелов нас всё равно не будет решена до конца. И при полученном разрешении США и стран Европы на применение ВСУ оружия большой дальности принадлежность Харькова врагу поставит, да уже и ставит, жизнь и работу в Белгородской области под сильное сомнение.
Напоминаю, наша область обеспечивала до трети (!) продуктов питания России, она всегда была и (пока) есть становой хребет промышленности страны. В условиях дефицита денежных средств в РФ, мне кажется, дешевле сделать Харьков вновь русским городом, обезопасив от фашистско-сатанинской чумы всё вокруг, отодвинув ЛБС подальше от этих мест исконного проживания русского населения, подвергающегося геноциду со стороны сил объединённого Запада руками псевдо-Украины и наёмников, по сути — участников второй интервенции в русские пределы современной Антанты.
Так мне кажется. Простите, если что выпало за рамки рассуждения, если что и не учла.
Dixi et anĭmam levāvi (Сказал и душу облегчил).
Увы, приходится писать ежедневно.
…Началось ночью, как только стемнело. Видимо, наши заметили скопление или продвижение врага, а может быть, и машины РСЗО, обо всём этом я читала разнородные реляции «с фронта» или «с дивана». Но как бы то ни было, в одиннадцать ночи понеслось! Грохот от близкого выстрела до истерики перепугал нашего пёсика; он хоть и наслушался всякого, но тут решительно потребовал, снося все преграды между собой и нами, немедленно, слышите — немедленно оказаться под нашей кроватью!
Что нам было делать? Взяли.
