Такие вот дела.
Перестрелки явно активизировались. Повлияло ли на это назначение командующим ВСУ А. Сырского?
Возможно.
Но наша сторона даром времени не теряла.
Особенно ночами.
Мы здесь уже привыкли засыпать под мерное рычание мощных двигателей, упрямо тянущих что-то весьма значительное по лесной дороге.
Необоримая сила, приложенная к неподъёмной тяжести?
Как изменились звуки, к которым ухо привыкло за два года!
Уверенность и скорострельность нашей стороны явно возросла. Теперь по небу у меня над головой быстро-быстро катятся тяжёлые «бочки», гудят, шумят и, докатившись до западного края, бухают угрюмо и окончательно.
Где бухают?
В многострадальном Волчанске? Обезлюдевшем и в большинстве перебравшимся населением своим на нашу сторону?
А ведь сколько раз… ведь были моменты, когда этот город — зеркальный нашему Шебекино — был ничей и пуст от вражьих войск…
Но вышло так, как вышло.
Горько вышло.
Теперь, видимо, для укроНАТОвской стороны — это просто плацдарм, где копят силы для удара по… ну да, по нам и Белгороду. Вот и «катятся по небу бочки», громыхают и срывают планы врага. По крайней мере, так мне представляется. Сколько было за эти два года людских разговоров о концентрации там и в Харькове иностранных наёмников, говорили всё больше о поляках, но недавно, 17 января:
Вчера ночью шли серьёзные пуски, далеко ли? Для нас, шебекинцев, это вопрос животрепещущий. По секундам полёта снаряда до его взрыва мы приблизительно определяем, где цель, где враг. Тот самый, для защиты от которого вырыты окопы в Шебекино и после него… потому что дальше по дороге — Белгород. Для защиты от вражеских нападок установлены и «зубы дракона», расположились наши героические ребята.
…Одна, две, двадцать, пятьдесят секунд — и дальний «буух».
Можно спать спокойно, это далеко. Километров двадцать.
Двадцать? Далеко?
Кому как.
Нам, белгородским, уже испытавшим на своих окраинах, в Грайвороне и Новой Таволжанке, тяжесть вражеского сапога, это кажется далеко.
А вам, московским, как кажется?