Новый Завет, который так любил незнакомец, ему вещал: «Не убивай; не прелюбодействуй; не кради; не лжесвидетельствуй». Да, да, именно так следовало ему поступать, чтоб войти в Вечную жизнь. Он же со своим переменчивым характером так и не смог подчиниться тем мудрым законам жизни…
И сейчас, перед собственной кончиной, незнакомец вдруг постиг, что путь проделанный им, не прост. За ним явственно просматривались чьи-то планы, чертежи и, наверное, великие помыслы тоже. Значит, кому-то из высших сфер бытия нужно, чтобы он завершил свой жизненный путь именно здесь, в чистом поле, под небом широким, обложенный врагами. Ведь до него, за всю историю существования Земли, миллиарды людей умирали и нехотя перешагивали таинственный порог смерти. И у всех были свои первопричины, своя дорога в жизни. Незнакомец был не лучше и не хуже других. За исключением, быть может, отдельных величин. Но что значат эти "величины" в сравнении с безбрежным Пространством и бесконечным Временем Вселенной? Ровным счетом нуль, ничто! Стало быть, здесь дело прежде всего в той дороге, что проделывает в этом материальном мире каждый из нас. Здесь и, наверное, сидит весь смысл, суть жизни. Иначе зачем нужно было б проходить столь сложный путь? У кого-то жизненный путь тернист, у кого-то он такой гладкий, веселый, что напоминает свадебную дорогу. Но всех этих счастливчиков и несчастливых в конце концов подстерегает одна участь: все они приходят к концу своему… И все почему-то считают: раз ты овладел большой должностью, сильной властью, накопил достаточно богатств, значит, ты достиг многого в мире людском. Но даже при поверхностном рассмотрении вопроса высвечивается удивительная простота: то, к чему ты стремился, лишь условность, принятые в спешке манеры, шаблоны, выработанные человечеством за многие тысячи лет существования. Наша цель в жизни, наверное, все же не в том, чтобы накопить несметные материальные богатства, а в том, чтобы пройти свой путь… Хочешь не хочешь, ты должен пройти Свой Путь, и в этом процессе прохождения Дороги должен закалить собственный характер. Чтобы по истечении времени у тебя был хоть какой-то внутренний, или, если хотите, личностный прогресс. В смысле духовной закалки, и духовного самосовершенствования тоже. Чтобы четко знал, что такое Зло и Добро. И наверняка неважно, кто ты: министр или же простой вор. Главное, что ты — Человек и что должен пройти собственную Дорогу. У незнакомца еще промелькнула мысль, что в этом материальном мире ему выпала незавидная с точки зрения общества роль. Но он достойно сыграл ее, насколько хватило сил носил в своем сердце и теперь должен умереть. Всему есть конец, и его жизни тоже. Он уже был вполне спокоен, и философские мысли, что постигли его со скоростью света, убаюкивающе подействовали на него…
Где-то далеко-далеко, в беспредельных просторах Вселенной, уже рождалась Новая Жизнь. Она должна была заменить его, и других, наверное, тоже. Незнакомцу даже показалось, что он явственно услышал детский крик, какой-то непередаваемый теплый зов, и на его изможденном лице показалась грустная улыбка. Да, замена ему уже шла, и в этом не могло быть никакого сомненья. Цепь жизни по-прежнему протягивалась вперед…
На стреловидном силуэте космического корабля нервно дрожал тусклый свет: ощущение было такое, что он в последний раз прикоснулся к холодной обшивке корпуса и сейчас раздумывает, какой курс ему выбрать в невообразимых просторах Вселенной. Но как только корабль повернул чуть вправо, луч тут же врезался в ослепительный поток кипящего, лохматого и смертоносного пламени, которое, остывая, пропадало вдали.
Нахмурилось Солнце, нахмурилась Земля и взгрустнули на миг звезды. Холодная космическая темень отразилась в глазах астронавтов.
В полукруглое помещение бытового отсека корабля вошел молодой черноволосый человек. Натренированные бицепсы четко вырисовывались под плотно облегающим костюмом. Он бросил пронзительный взгляд на приунывших мужчин и, обращаясь к американцу, сказал:
— Я почему-то ощущаю сильный дискомфорт… А ты, Эдвард, чувствуешь что-нибудь?
На миг в васильковых глазах высокого американца отразился обыкновенный человеческий страх, но Бейкер быстро подавил непрошеное чувство и довольно спокойно ответил:
— У меня тоже тяжесть в голове и напряжены нервы. Видимо, на нас что-то давит… Может, вошли в мощное магнитное поле?
— К счастью, магнитометр не показывает повышения магнитного фона, — проговорил Терентьев, приближаясь к ним. — Боюсь, что мы попали в пучок неизвестных волн… Если это так, то придется объявлять аврал!
— Надо бы в Центр доложить… подал мысль Якава.
— Связь куда-то пропала, черт бы ее побрал!
В бытовом отсеке установилась зловещая тишина.
Если бы миром правил всемогущий Бог, то он теперь наверняка пришел бы на помощь астронавтам и изгнал коварное чувство страха, которое внезапно овладело людьми. Но животный страх все более нарастал, заставляя астронавтов приспосабливаться к новой беде.
