Бывает, что научный руководитель женщины, не сумевший завоевать перед ней авторитета, упрямится и старается добиться своего путём приказов, принуждения, придирок. Тогда у него развивается синдром научно-сексуального садизма, который является лишь тривиальным частным случаем садизма административно-сексуального. Многие мужчины тиранят подчинённых женщин за то, что те им не отдаются. Ни к чему хорошему для обоих это не приводит. Обычно пострадавшая женщина уходит из института, отдела, группы, кафедры, ставших ей ненавистными. Как правило, эта неприязнь распространяется на соответствующую отрасль науки, тему, профессию.
Низшая ступень морального падения горе-руководителя – тот случай, когда он преследует подчинённую женщину за аморалку. Известны факты, когда начальник отдела, заведующий кафедрой, преподаватель терзал отвергшую его невинную девушку, пришивая ей аморалку только за то, что она, по его представлениям, развязно держится: носит мини-юбки и прозрачные блузки, курит, много смеётся, кокетничает с молодыми людьми и т.д. Этот антиаморальный административно-сексуальный садизм развивается как профессиональное психическое заболевание у комендантов студенческих общежитий и преподавателей педагогических институтов. Обычно преследователь добивается того, что его жертву исключают, выселяют, увольняют из вверенного ему учреждения. Лишь то обстоятельство, что подобные случаи происходят не часто, мешает им попадать в поле зрения психиатров. Хотя полные импотенты среди мужчин редки, их больше всего среди такого рода начальничков.
Иной вариант, когда девушку преследует за аморалку или тиранит по служебной линии немолодая женщина, вполне естествен. Девушкам, не склонным к лесбийской любви, рекомендуется избегать научных руководительниц. Пусть лучше такая деятельница подберёт себе в ученики и подчинённые молодых мужчин и устраивает для них в квартире постоянный научный семинар (иногда с участием девушек – для прикрытия и для оживления, поскольку наша руководящая дама будет там блистать умом на фоне их наивности и глупости). При некоторой тренировке мужчины от этого семинара могут извлечь для себя немалую пользу. Автор не рассматривает такую разновидность гетеросексуального шефства за неимением личного опыта, ибо никогда не был близок с женщинами старше себя и не влюблялся в них даже в школьном возрасте.
Управлять научным коллективом нелегко из-за его повышенной раздираемости: его постоянно раздирают противоречия. Наука, как известно, не может развиваться без борьбы мнений. Вместе с мнениями сталкиваются и сами сторонники разных взглядов. Обычно ареной борьбы служит пол научно-исследовательского института, отдела, лаборатории, кафедры. На полное его покрытие коврами средств не хватает, поэтому он довольно скользок. Поминутно кто-то на нём падает, а кто-то поднимается. По отношению к полу различаются четыре рода научной борьбы: неполовая, половая, межполовая и внутриполовая.
Главным видом неполовой борьбы является борьба классическая – между классиками данной науки и её релятивистами. (Те и другие существуют не только в физике). Классиками называются маститые сторонники общепринятых концепций, безупречной службой завоевавшие право на теоретические обобщения, но из скромности этим правом не злоупотребляющие. Релятивисты же – это самонадеянные полусумасшедшие выскочки, надлежащих прав не завоевавшие, но называющие свой эгоцентричный бред теорией. Формальными объединениями классиков служат всякого рода коллегии, комиссии, комитеты, советы, съезды; неформальными – клики, камарильи, кланы, ку-клукс-кланы и мафии. Релятивисты предпочитают неформальные коллективы или невидимые колледжи (невидимые для классиков), обожают семинары, а также летне-осенне-зимне-весенние школы новых методов при спортивных лагерях и плавучих домах отдыха, во всякого рода Борках [6], Дубках и Лужках. Это релятивисты вытащили на свет божий и сделали модным словечко «симпозиум» [7], обозначавшее у древних греков пьянку и оргию. Классики печатают монографии в типографиях, а релятивисты – репринты на ротапринтах.
К классической борьбе примешивается борьба поколений. То дети хватают отцов за фалды, умоляя о признании, то отец предъявляет права на новорождённого, прикидывающегося сиротой. Иные годами ждут, пока pater familias преставится, т.е. перейдёт в другой сектор. При дележе научного наследия каждый называет себя любимым учеником и душеприказчиком усопшего и оглашает предсмертные слова, которыми был благословлён in extremis. Много сил уходит на борьбу с незаконнорождёнными науками и подыскание им приличных имён, если уж пришлось покрывать грех формированием нового отдела в институте.