— Десяток рыбаков, — прошептал разведчик, напряженно. — В ста метрах, за изгибом. Сидят у костра. Любой шум с нашей стороны…
— И они рванут в сторону крепости Боровичей, — закончил Ярослав. Его голос был тише шороха листьев.
Мы лежали на дне лодки, прижавшись к бортам. До нас доносились обрывки песен, грубый смех, треск горящих поленьев. Рыбаки явно отмечали удачный улов, не подозревая, что в нескольких сотнях шагов от них притаился отряд вражеских воинов.
Борислав подполз ближе к Ярославу:
— Варианты? — прошептал он.
— Ждать до утра нельзя, — ответил Ярослав. — К рассвету люди просто замерзнут. Обходить — слишком далеко, потеряем целый день. Остается…
Он не договорил, но все поняли.
— Можем взять их тихо? — спросил Ярослав у Борислава.
Старый воин прищурился, прислушиваясь к звукам из лагеря:
— Расслабленные. Думают, что находятся в безопасности. — Он помолчал, просчитывая варианты. — Можем, но нужно действовать очень осторожно.
— Сколько людей нужно?
— Восемь не больше. Много народу — много шума. — Борислав уже мысленно отбирал бойцов. — Двое наших лучших разведчиков, пятеро воинов с железными нервами и я.
Ярослав кивнул:
— Оружие?
— Никакого металла с собой. Дубинки, ножи, голые руки. Нам нужна полная тишина.
Я слушал их шепот и чувствовал, как по спине пробегают мурашки. Это была операция, где малейшая ошибка могла стоить жизни всему отряду, если кто-то из рыбаков сумеет сбежать.
— Как будем действовать? — спросил один из разведчиков.
Борислав закрыл глаза, рисуя в уме план:
— Окружаем лагерь с трех сторон. Четвертая сторона — к реке, оттуда им некуда бежать. Действуем одновременно, по сигналу. Кого можно — оглушить дубинкой. Кого нельзя — ножом.
— А если кто-то все же успеет дать деру?
— Не успеет, — жестко сказал Борислав. — Потому что мы — лучшие.
Ярослав обвел взглядом отобранных воинов. Это были действительно лучшие — опытные, хладнокровные, способные убить человека так тихо, что даже сидящий рядом ничего не заметит.
— Помните, — сказал Ярослав так тихо, что его едва было слышно. — От этого зависит судьба всей миссии. Нас здесь не должно быть. Нас здесь никто не видел. Понятно?
Воины молча кивнули. Они все понимали без слов.
Борислав и его группа бесшумно сошли с лодок и растворились в ночной тьме. Я видел, как они движутся — не идут, а скользят, используя каждую тень, каждый камень как укрытие.
Мы остались ждать в лодках. Это были самые долгие минуты в моей жизни. Из лагеря по-прежнему доносились голоса, но теперь каждый звук казался оглушительным. Хруст ветки, скрип сапога, плеск волн о ладью. Все это могло выдать наше присутствие.
Ярослав лежал рядом со мной, напряженный. Я видел, как он считает секунды, просчитывает, сколько времени нужно его людям, чтобы занять позиции.
А потом наступила тишина.
Не постепенная, а внезапная, резкая. Голоса оборвались на полуслове, смех замер, даже треск костра словно стал тише. Тишина профессионально выполненной работы.
Через несколько минут из темноты появился силуэт Борислава. Он подплыл к нашей лодке и тихо сказал:
— Готово.
— Все?
— Все десять. Связаны, с кляпами. Ни один не успел пикнуть.
Я выдохнул с облегчением. Первое препятствие было преодолено.
— Потери?
— Никаких. Чистая работа.
Ярослав улыбнулся — первый раз за много часов:
— Отлично. Тогда добро пожаловать в наш новый лагерь.
Мы бесшумно перебрались на берег и направились к рыбацкому лагерю. То, что мы там увидели, было произведением искусства. Десяток рыбаков сидели в тех же позах, в которых их застали, но теперь они были крепко связаны и с кляпами во рту. Их глаза метались в ужасе, но ни звука они издать не могли.
— Красиво, — одобрительно сказал Ярослав. — Борислав, ты превзошел сам себя.
— Просто хорошие ученики, — скромно ответил тот, кивнув на своих подчиненных.
Костер мирно потрескивал, отбрасывая теплые блики на лица наших воинов. Впервые за много часов они могли выпрямиться, вытянуть затекшие ноги, согреться у огня.
— Поставить дозоры, — приказал Ярослав. — Остальным — отдых. Мы его заслужили.
Я обошел захваченный лагерь, и мои глаза загорелись от того, что я увидел. Рыбаки были настоящими профессионалами своего дела.
— Борислав, — позвал я. — Пошли двоих осмотреть их припасы. Все, что найдут — тащить сюда.
Через несколько минут воины вернулись, и их лица светились от восторга. Они тащили настоящие сокровища.
— Княжич! — воскликнул молодой Семен. — Глядите, что у них было!
На землю у костра легли плетеные корзины, полные серебристой речной рыбы. Крупные лещи, жирные караси, несколько огромных щук. Рыба была свежайшей — еще утром плавала в реке.
— Это еще не все, — добавил Микула, ставя рядом мешок. — Крупа какая-то. Светлая.
Я развязал мешок и ахнул. Перловка. Настоящая перловая крупа — та самая, что идеально подходит для ухи. Рядом лежал пучок сушеных кореньев и несколько крупных луковиц.
— Боги, — прошептал я, разглядывая добычу. — Да это же все, что нужно для…
— Для чего? — спросил Ярослав, подойдя ближе.
Я поднял голову и посмотрел на измученные лица своих товарищей. Они сидели вокруг костра, наконец-то получив возможность согреться.
