— Ты имеешь в виду твое преображение и его неожиданные последствия? Даже не знаю. Просто принимаю так, как есть. — Он пожал плечами. Длинная прядь темных еще слегка влажных после душа волос соскользнула ему на грудь.
— А у тебя не складывается странного ощущения предопределенности некоторых событий? Нападение на меня и моих друзей, принятие мной Долга Жизни, потом мое согласие на мутацию, мое неожиданное преображение и открытие родственной связи с императорским домом? Как звенья одной цепи.
Лессион слегка замялся, потом произнес:
— Наверное, для тебя это будет в некотором роде откровением, Шейн. Ты ведь знаешь, что Орден тщательно отбирает кандидатов. Внешняя информационная служба отслеживает всех, прибывающих на планеты Империи, и вносит их в имперский генетический банк. Редко, но попадаются разумные, которые могут, благодаря своим личностным качествам, интеллектуальным способностям и еще нескольким параметрам, подойти для службы Ордена. Именно из них и формируется список кандидатов. Данные о разумных попадают к нам, в нашу информационную службу и предоставляются руководству, — тут Лессион замолчал, многозначительно смотря на Шейна.
Шейн сделал глоток воды, поставил стакан на столик и, полностью развернувшись к авари, задал вопрос:
— То есть ты прямым текстом намекаешь мне, что я — не случайный персонаж в этой истории?
— Именно, брат, — Лессион отсалютовал ему стаканом с соком, выпил из него залпом и также поставил на стол. — Ты был в списке кандидатов, причем, я узнавал — стоял в первом десятке. Рано или поздно, но тебе бы сделали предложение. Орден-генерал всего лишь воспользовался подвернувшимся случаем.
Шейн устало потер лицо ладонями:
— Ясно. Ладно, что должно было произойти, произошло. А что с нападением у клуба?
— Это был прокол внешней СБ Ордена. Шпион местных сектантов слил информацию о нескольких кандидатах своим нанимателям. Его уже поймали.
— Я с тех пор так и не связался с друзьями. Кара наверняка себе места не находит.
— Кара — это твоя девушка?
— Да, мы уже год как встречаемся. Встречались, — поправился Шейн.
Лессион кивнул:
— Если хочешь, я узнаю, какую историю придумали для них. Но ты ведь понимаешь, что с ними тебе больше нельзя видеться?
— Разумеется, я это понимаю, — с легкой досадой ответил землянин, — буду тебе признателен, если узнаешь, что им сказали.
— Хорошо, брат. Не расстраивайся. Ты просто устал. Период изменения всегда очень сложный и напряженный — и для тела, и для души. Уже завтра ты проснешься обновленным. Думаю, тебе следует сейчас лечь спать.
Шейн прикрыл глаза и кивнул. Потом взглянул на Лессиона:
— Прости, наверное, это действительно усталость. А еще голод. Я никогда прежде столь долго не голодал.
— Завтра тебе уже можно будет принимать пищу, Шейн, — улыбнулся авари, — только не набрасывайся сразу. Ешь понемногу. И да, тебе ведь уже загрузили знания об аварийской биологии и физиологии?
— Да, все верно, — подтвердил Шейн.
— Ты понял, что теперь твой рацион изменится?
— Еще не осознал. Что, действительно не захочу мяса?
— Это будет на уровне инстинктов, брат. Ты будешь чувствовать мертвую энергию в еде. Именно поэтому мы едим только свеже приготовленные блюда растительного мира.
— Да, и подпитываемся энергией праны, я уже успел оценить это. Жаль, что нельзя все время питаться только энергией. — Тут Шейн внезапно замолчал, удивленно замерев.
— Что такое, Шейн? — встревожился Лессион.
Шейн отмер и странно посмотрел на авари:
— Я только что понял, что больше не воспринимаю самого себя человеком, понимаешь? Я уже отождествил себя с авари. Я больше не говорю — вы, я говорю — мы.
Лессион понимающе кивнул:
— Так и должно быть, когда изменение принимается полностью — физически, духовно, ментально. Пусть в твоем случае изменения более глубокие. Ты теперь один из нас, Шейн. Ты больше не землянин, ты авари.
Они еще помолчали какое-то время, потом Лессион встал, и поклонившись Шейну и Свейру, и пожелав светлой ночи, покинул помещение.
Авари посмотрел на Свейра:
— Брат, я иду спать. Завтра будет очень непростой день. Доброй ночи.
Свейр поклонился Шейну и пожелал в ответ:
— И тебе светлой ночи, брат.
Шейн прошел через кабинет, попутно в последний раз сдав кровь. Захватил планшет и, зайдя в спальню, опустился на кровать. Потратив десять минут на отчет для дневника наблюдений, Шейн разделся, умылся и лег под прохладную простыню. Какое-то время он еще смотрел на звезды, искрами горящие в небесах за окном, потом его веки смежились и сознание мягко уплыло в страну сновидений.
Через полчаса над его кроватью сгустилось невесомое облачко. Оно зависло над головой юного авари, а потом плавно опустилось и окутало его целиком. Все тело Шейна стало издавать неяркое золотистое сияние, как будто в нем поселился странный источник тепло-золотистого света. Его спокойное лицо в этом свете наполнилось каким-то поистине божественным очарованием. Казалось, что здесь спит юный бог. Через какое-то время облачко поднялось вверх и медленно рассеялось. Но странное неяркое золотистое свечение, исходящее из спящего авари, так и осталось видно.
