— Она из плоти и крови. Никакой ум, никакие таланты этого не изменят.
— Она уже спасалась от гибели.
— Но не от таких людей. Чтобы сделать подобное дело, похитить женщину под охраной в центре Багдада и увезти незаметно… нужна немалая хитрость.
Хитрость — опять это слово.
— Значит, ты ими восхищаешься?
— За изобретательность — да.
— И больше ни за что?
— Они просто… — Юсуф запнулся, — …воры.
— И поэтому не безупречны, — заметил Зилл.
— Как все воры.
— Тогда можно их обхитрить?
— Они от природы вспыльчивы, — авторитетно объяснил Юсуф, — склонны к измене, легко отвлекаются… Правда.
— Если Шехерезада очаровала тирана, то с ворами, естественно, легко справится.
— Не забудь, на перевоспитание царя у нее ушла тысяча и одна ночь.
— Ей не придется их перевоспитывать, надо просто отвлечь. Что она с большим успехом и делала раньше.
— Сказками?
— Почему бы и нет? — пожал Зилл плечами. — Для нее это естественный способ защиты.
— Может, она не захочет к нему прибегать, — возразил Юсуф.
— У нее поразительная фантазия и память. Обладать таким даром и не использовать его в случае необходимости… непостижимо.
С этим трудно спорить, признал Юсуф, в любом случае сам не зная, откуда в нем такой дух противоречия. Видно, как дорога Зиллу Шехерезада — не только из-за сказок, что легко угадывается. Что ж он на самом деле пытается сделать: оградить юношу от возможного разочарования и утраты иллюзий или попросту заразился презрением от Касыма? Хуже того — пораженческими настроениями от Исхака? Звезды мерцали над головой сквозь листву.
— Как думаешь, какую она сплетет сказку? — уважительно полюбопытствовал он, заглаживая вину. — Сыграет на предрассудках слушателей?
— Она редко играет на предрассудках, — обрадовался вопросу Зилл. — Главное — выяснить, чего хочется слушателям, может быть, даже совета или наставления, и незаметно их высказать.
— Что же она, по-твоему, припасла для своих похитителей? Фантастическую историю, полную чудес и красок? Иначе внимания не привлечешь.
— Героическую историю, — решил Зилл. — О благородном герое, пустившемся в поиски.
— Мы пустились на поиски, — согласился Юсуф. — Но, может быть, похитители не узнают себя в благородном герое.
— Тогда герой будет с изъянами, с чисто человеческими недостатками. Как Синдбад, промотавший наследство, или неблагодарный Аладдин. Будет чего-то желать и к чему-то стремиться. Искать цель, задачу…
— Спрятанное сокровище…
— Прекрасную царевну…
— Уж не саму ли Шехерезаду?
Зилл улыбнулся такой мысли:
— Несовершенный герой отправляется ее искать и спасать. Смело… Широкая канва для вышивки. Бросить похитителям вызов, озадачить, сбить с толку… По-моему, логично. А тем временем мы подойдем.
— Когда герой уже не понадобится? — спросил Юсуф. — Потому что его кто-то заменит?
Зилл не успел ответить.
— Герой — это я, — объявил спереди уверенный голос. — Я буду на месте в последний момент.
Это был голос оглянувшегося Касыма. Увлекшись беседой, Юсуф с Зиллом позабыли об остальных, о тихой ночи с шорохом пальмовых листьев, и фактически говорили все громче и громче, так что всем было отлично слышно. Юсуф виновато умолк и постепенно подвел верблюдицу вплотную к Касыму.
Вскоре позади остались деревья, плодородная земля — больше, собственно, они, моряки, ничего о земле и не знали. Справа стоял в звездном свете Наджаф, последний маяк цивилизации, примостившись на вершине горной гряды, омывавшейся в древние времена волнами континентального моря, где теперь катились только песчаные волны.
— Если ты раздобудешь мне крепкий мешок и кусок тухлого мяса, отдам тебе своего прекрасного жеребца и всю провизию.
И когда обрадованный и преисполненный любопытства юноша вернулся, найдя то и другое, Халис повел его обратно по безобразным улицам к мусорным кучам на краю города, где бесстрашно шмыгали и рылись грызуны. Отрывая куски мяса для приманки, Халис с помощью парня быстро отловил и сунул в мешок сотню самых здоровых и проворных хищников и вновь направился к холму.
И там вытащил остатки мяса, помахал перед копошившимся мешком, размахнулся и закинул далеко в поле к подножию огромного холма. Потом выпустил голодных хищников, глядя, как они бешено мчатся среди тайных ловушек, которые выскакивали из земли, хватали, щелкали, а уцелевшие крысы яростно бились за мясо под склоном. Не теряя времени, Халис пустился за ними, уверенно шагая по уже протоптанной в песке тропинке, очень быстро зашел в поле дальше любого другого и вскоре дошел до подножия холма, к огромному изумлению парня, дивившегося его находчивости и сзывавшего криками горожан полюбоваться событием.
