— Но ты еще мальчишка, правда?
— Вечный, — рассмеялся Зилл, поставивший перед собой непосильную задачу угождать всем и каждому.
— Впрочем, видно, у тебя хорошая память, раз помнишь столько всяких баек. Много платят? — Касым многозначительно взглянул на почти пустую корзинку Зилла.
— Я не ради денег рассказываю.
— Просто в толпе толчешься? Народ зазываешь? Твой дядя то же самое делает.
— Значит, ты моего дядю знаешь?
— С тех пор как ты еще на свет не родился.
— Такой человек заслуживает уважения.
— В самом деле не помнишь меня? — обиженно переспросил Касым.
— У меня действительно хорошая память, только не на лица.
— Ты не раз мне прислуживал в дядином доме, — соврал Касым, — и утверждаешь, что совсем не помнишь?
Зилл попытался собрать немногочисленные воспоминания о периоде службы.
— К сожалению, в доме дяди бывало очень много народу. Впрочем, удивительно, что я не могу припомнить столь примечательного мужчину.
Таук рассмеялся, хотя Зилл говорил без малейшей иронии.
— Ну и ладно, — отрезал Касым. — Потому что я тоже не помню твою свиную задницу. — И с этой минуты начал держаться с необычной даже для себя враждебностью.
— Чем могу служить? — вновь спросил Зилл, до сих пор не догадываясь, к чему клонится дело, но и не позволяя себя запугивать.
Выпучив на него левый бычий глаз, Маруф выпалил типичный для себя вопрос — ни к селу ни к городу:
— Ты кастрат?
— Тише, — рявкнул Касым.
— Да нет, все в порядке — Зилл сочувственно посмотрел на Маруфа — Ты что-то сказал, друг мой? На рынке шумно, плохо слышно.
— Ты кастрат? — повторил Маруф, слышавший где-то, будто нубийцы бесплодны, как мулы.
— Надеюсь, что нет, — рассмеялся Зилл. — Мир полон чудес, хорошо б в нем оставить потомков.
— Не сердись на Маруфа, — в паузе вставил Юсуф. — Такой уж он есть. — И добавил в объяснение: — Нас твой дядя прислал. Хочет, чтоб ты с нами в Африку плыл.
— Что, никогда об этом не слышал? — раздраженно спросил Касым.
— Так вы моряки? — удивился Зилл.
— Конечно, моряки. Никогда не слышал?
— Никогда, — покачал головой юноша. — Ну, серьезных разговоров не было…
— Не поверю, — сказал Касым. — Даже не догадывался?
— Было дело, — признался Зилл. — Как-то мы обсуждали с дядей такую возможность. Только речь шла об Индиях. Он, наверное, неправильно меня понял.
— Никогда не рассказывал тебе про кофа?
— Про кофа? — переспросил Зилл и сразу все понял. — Стало быть, дело в кофа? Которым заинтересовался мой дядя?
— Значит, слышал?
— Я его постоянно пью, чтобы день был длиннее.
— Вот зачем мы отправляемся в Африку, — объявил Касым, — за кофа. Чтобы у толстозадых олухов вроде тебя день стал длиннее.
— Да сохранит тебя Аллах и вернет домой в целости и сохранности. Но сколь бы ни было мне приятно ваше общество, как бы ни уважал я желания моего дяди, у меня своя дорога. В данный момент никак не могу выкроить время на путешествие.
— Не можешь? — рассмеялся Касым. — Почему? Есть ближайшие планы?
— Слишком много важных дел надо сделать.
— Важных? — Касым не верил, что бывают дела важней плавания в море.
— Шехерезада? — с готовностью подсказал Юсуф.
Темные глаза Зилла озарились улыбкой.
— Вот именно.
— Надеешься с ней встретиться?
Зилл благодарно кивнул — кажется, однорукий его понимает.
— Надеюсь, — признался он и не устоял перед возможностью высказать свои тревоги. — Только пока дворецкие отвергают все просьбы. Я уверен, если бы сама царица узнала, сколько я сделал для распространения ее идей…
— Идей… — невольно прошептал Исхак.
Зилл впервые пристально взглянул на него, самого старшего из шестерых. Он не совсем разобрался в своих ощущениях, но почуял, что знает этого мужчину или слышал о нем.
— Ты не согласен, что ее рассказы имеют особый смысл? — прямо спросил он.
Исхак тяжело вздохнул. Впервые увидев юношу, стоявшего под звездами, он был поражен, узнавая его почти сверхъестественным нюхом. Несмотря на юношеский пыл, присутствуют все признаки: припухшие от бессонных ночей глаза, легкое пренебрежение к собственной внешности, потертые края рукавов, запачканные чернилами, равнодушие к деньгам. И красноречивая забывчивость или рассеянность — по крайней мере по отношению к реальному миру. Мальчик — писатель или ученый. Радуется любой возможности вступить в дискуссию, изложить свои взгляды, с неустанным энтузиазмом их уточняя. Как будто это имеет большое значение.
Так или иначе, не представилось шанса продолжить беседу — раздраженный Касым решительно взял дело в свои руки.
— Кого, черт возьми, интересуют ее рассказы? — буркнул он. — Мы просто хотим знать, плывешь ты с нами или нет! Нет, насколько я понимаю?
Зилл с прискорбием подтвердил:
— К сожалению, я не могу покинуть Багдад, особенно сейчас.
— Не жалей. Я за тебя не дам и комариного крылышка. Только осмелишься ли объяснить это дяде?
— Против судьбы не пойдешь.
— Он взбеленится. Чтобы ему перечить, надо иметь медные яйца, — высказался за всех Касым.
— Я справлюсь.
— Ну, тогда очень рады знакомству. Можешь и дальше подтирать ему задницу.
— Я вам уже сказал, что свободен.
