— Похищена, — вымолвил Зилл, словно это было еще хуже.
— Похищена? — повторил горбун, нахмурился, всплеснул руками. — Ну и что? А мы тут при чем? — Кандалы с него сняли, кровь циркулировала быстрее.
— Вы были в том районе, — объяснил Зилл. Можете помочь.
— Чем?
Может, что-нибудь видели. Мы должны ее найти. Это наш долг.
— Ты бредишь, парень, — фыркнул Касым. — Нам другую рыбку надо ловить. Не думай, будто я неблагодарен и все такое, но как только найдем торговца кофой, сразу пойдем по реке в Басру.
— Тут, к сожалению, ты ошибаешься, — безжалостно объявил Зилл.
— Да? — прищурился Касым. — И что это значит?
Зилл нерешительно помедлил:
— Дело в аль-Джаллабе.
Касым почуял дурные вести:
— Что с ним?
— Его… больше нет.
Касым несколько секунд таращил на Зилла глаза, в которых в какой-то момент мелькнуло прозрение, но сразу же исчезло.
— Чушь, — с усилием выдавил он. — Чушь! Я с ним прошлым вечером должен был встретиться.
— Знаю и сожалею. Его…
Тут из-под окна послышалось громкое хрипение, и все, оглянувшись, увидели старого седовласого монаха с трясущейся нижней губой, который лихорадочно вытаскивал из песка костлявое тело.
Глядя на него, ибн-Шаак мысленно выругался. Только этого не хватало. Вчера вечером халиф специально приказал утром выпустить и доставить к нему монаха. Само заключение его в тюрьму вызвало скрытое неудовольствие, и теперь ибн-Шаак задумался: не предсказал ли тот кровавую бурю, последствия которой они сейчас расхлебывают? И еще что-то мычал про близкую опасность… Не стоит надеяться, что аль-Рашид при всей своей забывчивости в ту или иную минуту не вспомнит и соответственно не разъярится.
Монах, уже встав на ноги и опираясь на суковатый посох, непрерывно визжал.
— Пророчество! — захлебывался он, истерически бормоча, тряся цепью, глубоко сунув руку под рясу.
— Чего? — переспросил горбун.
Монах снова забормотал.
— Что он говорит?
— Семеро спасателей, — с готовностью перевел один из членов команды, почти мальчишка.
— Семеро! — выдавил монах, пустив длинные слюни. — Семеро!.. Вот они! — Требовательно глядя на ибн-Шаака, он ткнул кривым пальцем в команду. — Аль сабах!
— Что?
— Они… Вот эти!
— Кто? — Касым вопросительно посмотрел на Юсуфа.
— По-моему, он говорит, что спасатели — мы.
— Спасатели? — переспросил Касым. — Чьи?
— Семеро! — вопил монах. — Как написано!
Ибн-Шаак вытер пот со лба. Ситуация выходила из-под контроля. С одной стороны монах был явно сумасшедший, с другой — вряд ли стоило сомневаться в его правдивости, учитывая высказанные ранее пророчества, о которых команда ничего не знала.
— Должны знать! Они должны узнать! — В любом случае, как это ни странно, возможно, получен ответ, найден способ обращения предвидение в потенциальную возможность спасения царицы. Если тонко намекнуть в аль-Хульде на веление судьбы, на то, что все произошло по заранее предопределенному плану, ибн-Шаак получит полное отпущение, как ничтожная пешка в крупной игре. В конце концов, аль-Рашид всегда питал слабость к предсказаниям и пророчествам. А при его изменчивых настроениях любой шанс отвлечь его на пару дней, перебросить мостик над оврагом — подарок Аллаха. Риск, конечно, был велик, но в ближайшее время опасность не грозила ибн-Шааку. Надо было только подумать как следует и спокойно.
— Оставайтесь здесь, — приказал он и добавил стражникам: — Задержите их.
— Задержать? — недоверчиво переспросил горбун.
— Задержите их тут, — напряженно вымолвил ибн-Шаак. — Я скоро вернусь.
Горбун не верил собственным ушам.
— Ты же только что приказал нас выпустить!
Ибн-Шаак уже заперся в ближайшей уборной.
