— Я не моряк, о повелитель, — признался юноша, чему Гарун поверил: на остальных не похож, произношение иное, чем у персидских мореплавателей.
— В Академии Мудрости?
— На книжном рынке Сук-аль-Варракин много своих сокровищ, о повелитель, — ответил Зилл. — Халиф всегда будет там самым желанным гостем.
— Знаю Сук-аль-Варракин, — нахмурился Гарун, хоть и не был там много лет, сомневаясь, что вообще найдет это место. — Там ты читал пророчества?
— Из любопытства очень много прочел о них.
— И что из любопытства открыл?
— Многие сивиллины пророчества действительно подтверждены историей, — объявил Зилл. — Скажем, взятие Трои с помощью рукотворного коня, рождение Пророка Иисуса, смерть Александра Великого в Вавилоне…
— Они все это предсказали?
— И многое другое. Предсказанным событиям предшествует, как правило, вестник — комета, рождение гермафродита, песчаная буря…
Монах подскочил к нему, утвердительно кивая.
— Как твое имя, мальчик? — буркнул Гарун.
— Меня зовут Зилл, я прежде служил аль-Аттару, известному тебе купцу.
— Ах да, — молвил халиф двусмысленным тоном, к которому прибегал, когда чье-нибудь имя ничего ему не говорило. — Был у него прислужником на побегушках?
— Да, покорным и на все готовым. Но я больше не раб.
— Теперь ты астролог?
Зилл был одет в другую габу с кометами и звездами.
— Фактически простой переписчик, — скромно признался он. — И рассказчик. Учился на сказках Шехерезады. И с радостью отдам за нее свою жизнь.
— Неужели?
— Ничуть не колеблясь, — подтвердил юноша, в чем Гарун ни на секунду не усомнился. Мальчишка произвел на него впечатление, ничего не скажешь. Он хмыкнул и снова взглянул на шеренгу.
— А остальные моллюски? Тоже при необходимости пожертвуют жизнью?
Шеренга колыхнулась, не дав прямого ответа.
— По-моему, нет, — с отвращением заключил халиф.
— Я уверен, пожертвуют, не ожидая награды, — заверил Зилл.
Тут Касым, до сих пор неодобрительно, но молча слушавший, не удержался от возражения.
— Без награды я делать ничего не буду, — осторожно шепнул он.
Гарун прищурился, и Юсуф поспешил «законопатить пробоину», пока не возникла серьезная опасность.
— Капитан просто хочет сказать, вставил он, — что мы, до того как судьба привела нас сюда, получили необычайно выгодный заказ, и хотя счастливы оказать повелителю правоверных любое содействие, нам необходимы средства на пропитание. Если нас как-нибудь вознаградят за труды, щедрость халифа нас не обидит.
Гарун смерил взглядом нового, неожиданно красноречивого оратора.
— Ты кто — профессиональный толмач?
— Переводчик по необходимости.
— Давно среди «сасанидов»[55]?
— Больше не считаю себя их членом. Хотя свой позор ношу с честью.
— Что же, вор, если по-прежнему жаждешь обогатиться, позволь заверить, я всегда плачу щедро. Тебе даже не снилось такое богатство. Только лучше ничего не требуй. Несмотря ни на какие пророчества, я пока не вижу оснований поручать столь важную миссию шайке ни на что не годных моряков.
— Как я понял, царицу увезли не по морю?
Гарун нахмурился, гадая, не слишком ли много сказал.
— Тебе знать не полагается, — осторожно парировал он, — пока не докажешь, что чего-нибудь стоишь.
— Каждый стоящий сейчас пред твоими очами отлично справляется на земле и на море. Я, к примеру, влезаю на стены, как муха.
— С одной рукой?
— С одной рукой медленнее, но меня это не останавливает.
— Профессиональный прием?
— Унаследованный, о повелитель.
— А другие?
Юсуф поспешил воспользоваться шансом.
— Таук, которого ты видишь, сильнейший из четверых, попал под греческий огонь, пережил нападение леопарда. Маруф, несмотря на увечье, обладает орлиным взглядом, носорожьим рогом и лбом, пробивающим камни. Даниил отличается проворством пантеры, умением задерживать дыхание дольше черепахи. Наш капитан Касым хитрее крысы и зорче морской чайки.
— Настоящий зверинец.
— Вдобавок, о повелитель, нам посчастливилось принять в свои ряды Зилла, с которым халиф уже познакомился, рассказчика, досконально знающего Шехерезаду. А в конце шеренги стоит Исхак, величайший мастер хитрости и маскировки.
Гарун вновь покосился на бритоголового, который как бы заледенел, напрягшись всем телом.
— Мы все, — продолжал Юсуф, — искусны и дееспособны. И все к твоим услугам, готовые сделать все, что прикажешь. За соответствующее вознаграждение.
— Для вора язык у тебя золотой, — усмехнулся Гарун.
— Это лишь один из моих сокровенных талантов, о, повелитель.
