Имя Уильяма Шекспира известно каждому, а его личность и творчество до сих пор вызывают живой интерес не только в его родной Англии, но и во всем мире. Составной частью этого интереса является так называемый «шекспировский вопрос» — попытка приписать созданные Шекспиром пьесы, поэмы и сонеты другим авторам. В своей новой книге известный литературовед, специалист по творчеству Шекспира Игорь Шайтанов убедительно опровергает аргументы сторонников подобных взглядов, реконструируя на основе известных нам источников хронику жизни великого драматурга и обстоятельства появления на свет его произведений, которые и сегодня, через сотни лет после их создания, не оставляют равнодушными читателей и зрителей.
В названии предисловия — быстрый ответ читателю, взявшему в руки эту книгу, с тем чтобы выяснить: кто же все-таки скрывается под именем Шекспира?
Это не Бэкон, не Марло, не граф Оксфорд… Ни в коем случае не граф Ретленд… Не первый, не второй, не третий, не тридцать третий, поскольку претендентов в Шекспиры насчитывается более тридцати (и, кажется, еще больше). Но ни один из них не родился в Стрэтфорде-на-Эйвоне.
Таков мой предварительный ответ на «шекспировский вопрос», к которому по ходу рассказа я буду вынужден возвращаться не раз в тех местах, где в шекспировской биографии возникают лакуны (их немало!), странности и всё, что порождает сомнения и догадки.
К «шекспировскому вопросу» я отношусь положительно в том смысле, что это — стимул для биографа. Как алхимия для науки. Но то, что полезно для биографа, бывает очень вредно для читателя, которому очередная версия предлагается как истина в последней инстанции (добытая нечеловеческим напряжением ума и путем хитроумнейшего расследования), а не как детективное чтиво, пригодное, чтобы скоротать время в электричке.
Такого рода любопытство можно было бы оправдать, если бы ознакомившиеся с очередной «загадкой» и «разгадкой» к ней поторопились бы прочесть, что же написал этот наконец-то разоблаченный Шекспир. Этого не происходит, поскольку самих антистрэтфордианцев интерес к личности автора, кажется, не побуждает к чтению его произведений. Они заставляют вспоминать рассказ Натана Эйдельмана об одессите, который всю жизнь занимался Пушкиным и знал о нем всё (что касалось отдельно взятого города — Одессы) — адреса и архитектуру зданий, где Пушкин бывал, родословные знакомых… Но Пушкина он не читал: «Он любит его и без этого…»{1}
Антистрэтфордианцы (судя по тому, что они пишут) если и читают Шекспира, то с целью обнаружения в его текстах тайного шифра или явного плагиата. Ищущий находит то, что искал, но пропускает все остальное.
Об Уильяме Шекспире, человеке из Стрэтфорда, известно не меньше и даже больше, чем о большинстве его земляков-современников. Об Уильяме Шекспире, драматурге из Лондона, известно не меньше, — и порой больше! — чем о многих из его собратьев по перу. Да, мы хотим знать еще больше именно о нем, потому что он — Шекспир. Дело даже не в том, что нам не хватает фактов, а в том, что отсутствует, как кажется сомневающимся, очень важное звено, способное соединить факты нашего знания и безусловно установить, что актер из Стрэтфорда и драматург из Лондона — одно лицо.
Вот в чем «шекспировский вопрос»!
Английский романист (по его роману «Заводной апельсин» был снят культовый фильм 1970-х) и биограф Шекспира — Энтони Бёрджес, отвечая на этот вопрос, предложил альтернативу. Если бы у нас была возможность, что бы мы предпочли найти: еще одну великую шекспировскую пьесу или счет Уилла из прачечной? Бёрджес решил, что все мы набросились бы на счет.
Он не имел в виду укорить (в который раз и, наверное, справедливо) современный вкус в пристрастии к подробностям жизненного быта и в равнодушии к высокому искусству. Бёрджес размышлял о том, что бы помогло нам вывести фигуру Шекспира из тени, в которую она погружена несмотря на усилия тысяч исследователей, трудящихся над его биографией последние полтораста лет во всем мире.
Может быть, тоска по личному знакомству с Шекспиром и заставила бы нас предпочесть счет из прачечной, но что бы это изменило в нашем знании о биографии писателя? Ровным счетом ничего. А это значит, что альтернативный вопрос, существенный для нашего понимания шекспировской биографии, поставлен Бёрджесом некорректно.
Да, пьес и великих пьес, известных под именем Шекспира, мы имеем достаточно. Канон состоит из тридцати восьми (обнаруживая тенденцию к расширению). Еще в десятке пьес, анонимных или печатающихся под именами его современников, угадывают руку Шекспира. По крайней мере две трети шекспировского канона прочно входят в репертуар мирового театра. В мировой табели о рангах Шекспир — драматург номер один и по своему присутствию в репертуаре, и по проценту творческих удач. К примеру, его гениальный современник, реформатор испанского театра Лопе де Вега написал сотни пьес, но те, что по сей день ставятся на мировой сцене, можно перечесть на пальцах одной руки.
