Я, вдохновленный свыше, как пророк,В мой смертный час его судьбу провижу.Огонь его беспутств угаснет скоро:Пожар ведь истощает сам себя.Дождь мелкий каплет долго, ливень — краток;Все время шпоря, утомишь коня;Глотая быстро, можешь подавиться.Тщеславие — обжора ненасытный,И, снедь пожрав, начнет себя глодать.Подумать лишь, — что царственный сей остров,Страна величия, обитель Марса,Трон королевский, сей второй Эдем,Против у зол и ужасов войныСамой природой сложенная крепость,Счастливейшего племени отчизна,Сей мир особый, дивный сей алмазВ серебряной оправе океана,Который, словно замковой стенойИль рвом защитным ограждает островОт зависти не столь счастливых стран;Что Англия, священная земля.Взрастившая великих венценосцев,Могучий род британских королей,Прославленных деяньями своимиВо имя рыцарства и христианстваДалеко за пределами страны, —До Родины упорных иудеев,Где был господь спаситель погребен;Что эта драгоценная земля,Страна великих душ, жилище славы,Теперь сдана — мне в том слове смерть, —В аренду, словно жалкое поместье!Та Англия, что скована былаЛишь торжествующей стихией моряИ берег чей всегда давал отпорЗавистливому натиску Нептуна, —Она позором скована теперь,Опутана бумажными цепями!Та Англия, что побеждала, всех,Сама себя постыдно победила!О, если бы исчез со мною вместеИ этот стыд, — я смерти был бы рад!(II, 1, пер. М. Донского)

Национальная аллегория, существовавшая силой воображения и чеканностью повторяющейся риторики, оказывается пагубной своим королевским характером. Происходит перенесение верности с короля на страну. Ни Джон Гант, ни тем более его сын не усомнились в законном праве короля раздавить их, если хотите. Но больше нет речи об отдельном подданном, речь идет о том, что превосходит их всех, как короля так и подданного, о стране.

Ставить таким образом страну над королем кажется сегодня и уже давно проявлением элементарного здравого смысла. Но именно в этом заключается революционный момент. Если эта простая идея победит, значит, придет конец королю как арбитру. В риторику Джона Ганта врывается понятие о нации.

Болингброк, чье наследство конфисковано, после смерти Джона Ганта возвращается в Великобританию, чтобы вернуть свое состояние, несмотря на декрет о ссылке. Знатные верноподданные оправдывают его шаг. Это первое нарушение клятвы абсолютного подчинения суверену. Затем становится просто протянуть цепочку до короля, сначала осуждаемого, затем свергаемого парламентом, наконец, убитого в тюрьме ревностным придворным. Король — пусть он зовется Ричардом II или Генрихом IV — это тот, кто имеет возможность превращать своих врагов в живых мертвецов, запертых или сосланных. Уж не является ли королевская власть только этим? На Генрихе IV неуничтожимое пятно. Королевский интриган Нортумберленд, который помог ему устранить Ричарда, поворачивается против него. У него никогда не будет времени совершить предвиденное ему в конце «Ричарда II» паломничество в Святую Землю, чтобы очиститься от своего пятна. По жестокой иронии судьбы, проявившейся и в «Макбете» в пророчествах ведьм, предсказание Генриху о его смерти в Иерусалиме исполняется неожиданным образом. Он умирает в своем дворце в комнате, которую вестминстерские аббаты нарекли этим именем («Генрих IV», ч. 2, 3). Сама династия Ланкастеров заражена нелегитимностью своего основателя.

Жизнь Генриха V будет короткой, и младенец, которому он завещает свою корону, никогда не сможет по-настоящему управлять. С ним затухнет династия, неисправимо запятнанная убийством Ричарда II.

Перейти на страницу:

Все книги серии След в истории

Похожие книги