Я постарался вспомнить день турнира. Конечно, тогда я еще не знал о затевающейся драме, а потому смотрел на рыцарей в общем и целом — внушительные, на могучих лошадях, с неподъемными копьями в руках. А вот теперь, отыскивая конкретную деталь в фигуре Ланселота Озерного, я легко отвечал на вопрос: кто прячется под тяжелым шлемом? Кстати сказать, и сегодняшнее замечание Сони по поводу аромата сандала в момент второго убийства также прекрасно вписывалось в картину — я тут же припомнил, где именно на меня пахнуло ароматом кюре-убийцы!
Я глубоко вздохнул и потер руки. Итак, ответ есть. Возможно, будет достаточно трудно доказать виновность убийцы, придется искать недостающие улики и прочее, потому как мои доказательства строятся лишь на мелких деталях и элементарной логике, и тем не менее…
Что ж, вот теперь мне нужно было уговорить Соню провести несколько часов до сна в гордом одиночестве, а самому срочно отправляться прямиком в полицию, чтобы преподнести инспектору Бонду убийцу — как говорится, на белой тарелочке с лазурной каемочкой.
Я прибыл в отделение полиции как нельзя кстати: при виде меня инспектор Бонд подозрительно нахмурился, что меня слегка удивило — слишком я привык к тому, что он постоянно улыбался самым приветливым образом.
— Послушайте, откуда вы узнали?
Это была его первая реплика, благодаря которой, в свою очередь, нахмурился я:
— Не пугайте меня, инспектор! Вы хотите сказать, что-то еще случилось?
Он пару минут мрачно рассматривал меня и, наконец, кивнул:
— Точно, случилось. А вы не знаете?
Я прижал руку к груди.
— Совершенно ничего не знаю о новых событиях. Так что случилось?
Инспектор кивнул на телефон на своем столе.
— Только что мне позвонил профессор Хатвилл и едва ли не в истерике сообщил, что пропала мисс Мимозин. Она должна была прийти к нему и не пришла, а когда профессор позвонил ей, в ответ кто-то визгливо послал его к черту, выкрикнув буквально следующее: «Роза — моя!»
Я перевел дух — как хотите, но это известие только подтверждало мое подозрение в адрес одного лица.
— Вот как? — Я улыбнулся, возможно, немного криво. — А профессор никого не заподозрил — по голосу, по своим собственным соображениям, догадкам?
Инспектор покачал головой.
— Он подавлен и растерян, и ему ничего не приходит в голову. Он никого не подозревает и до сих пор свято уверен, что у него нет врагов.
Что ж, профессор оставался верным самому себе, даже когда у него из-под носа увели невесту!
Я усмехнулся.
— Послушайте, инспектор, я полагаю, нам стоит отправиться на поиски мисс Мимозин в Стратфорд.
— В Стратфорд?
На его лице отразилось такое искреннее недоумение и изумление, что я, не удержавшись, рассмеялся.
— Да, в Стратфорд-апон-Эйвон, на родину Шекспира. Ведь мисс Мимозин пропала вместе со своим автомобилем?
Он рассеянно кивнул.
— Совершенно верно. Как удалось выяснить, она села в свой автомобиль марки «Форд», сказала соседке, что отправляется к своему жениху, и все — больше ее никто не видел. Но при чем тут Стратфорд?
— При том. — Я двинулся на выход. — Не будем терять времени — давайте как можно быстрее отправимся в Стратфорд. Желательно взять полицейских в сопровождение. Поспешим! Я расскажу вам по дороге, как представляю себе все дело.
Все гениальное — просто, и у каждой самой замудренной загадки есть простой, если не банальный, ответ, который сам собой придет, стоит лишь разложить все по полочкам — вспомнить всю последовательность событий, вовремя и не вовремя прозвучавшие реплики, чьи-то внезапные слезы и раздражение. Но для того, чтобы вдруг понять общий смысл всего, как правило, необходима мелочь — деталь, общая в двух, казалось бы, совершенно не связанных картинках.
— Не помню, кто сказал, что все начинается с любви — и войны, и жизнь, и смерть. Так и в этом деле: заявление, что убийство на турнире замешено на любви, лично я услышал еще при нашей первой, случайной встрече с парой Роза — Нат Хатвилл. Но тогда все мы только рассмеялись, полагая, что у самоуверенной Розы — мания величия. А ведь она была абсолютно права!
Мелкие детали попросту не бросаются в глаза, и лишь по прошествии времени, словно сами собой, вдруг складываются в завершенную картину, где все ясно и понятно: вот — жертвы, вот — причины, а вот — он, убийца с творческим подходом. И вот тогда ты словно вновь слышишь все те реплики, отдельные слова и запахи, что за руку привели тебя к твоим открытиям.
Инспектор с интересом слушал меня, словно пытаясь понять, к чему я клоню. Не выдержав, он махнул рукой.
— Кого вы имеете в виду, говорите сразу, не то я сойду с ума. Кто же?..
Я вновь улыбнулся кривой улыбкой.
— Ларри Брайт, прошу любить и жаловать, последний романтик и ведущий Шоу сов в замке Уорвика.
Инспектор первые мгновенья смотрел на меня с искренним изумлением. А что вы хотите? Вот так сразу и не поверишь, что последний романтик Ларри и есть трижды убийца.
Я кивнул.
