- Молодцы зенитчики. - Сказал кто-то из танкистов, а пехотинец подытожил. - Для начала неплохо.
- Увеличить дистанцию. - Распорядился полковник. Зеваки! Хорошо, что легко отделались!
Теперь танки идут не так плотно, дистанция между машинами метров по пятьдесят-семьдесят. Хотя и проучили супостата, но кто гарантирует, что коллеги этих "сталинских соколов" не нагрянут позже ...
... Едва солнце перевалило зенит, 28-я танковая бригада вступила на территорию противника. Граница между Украиной и Советским Союзом перешли после полудня. Гул танков и машин, лязг брони, колонна за колонной проходили через проходы в минных полях на чужую, вражескую территорию. В воздухе - поднятый гусеницами и колесами густая пыль. Все, как в тумане. Регулятор в белом шлеме весь в сером пыли. За горизонтом, на западе - непрестанное бормотание битвы, всполохи артиллерийских и ракетных залпов, на востоке и севере еще тихо. Но недолго. Не успели батальоны дойти до Сейма, как нанесла удар советская авиация.
Во следующий первый воздушный удар бригада попала уже за границей. Первыми ударили штурмовики-бипланы И-15 и И-153, они нанесли удар с двух направлений. Счетверенная пулеметные установки и ВСУ-27-2 встретили атакующие самолеты на максимальной дистанции, не давая пилотам выдерживать боевой курс и бомбы легли поодаль целей. Следующее мероприятие оказался еще боль неудачным. Красные и зеленые трассы зенитных установок завязывали вокруг самолетов смертельные узлы, и одна из атакующих машин вспыхнула ярким пламенем. Возможно, пилот штурмовика был убит или ранен, но он не оставил горящую машину. Биплан врезался в землю поодаль колонны, метров за сто, сто пятьдесят от дороги. Мощный взрыв прокатился над заболоченной равниной и вверх взлетели пряди огня и дыма вместе с обломками самолета. Еще один биплан заметно отставал от группы, которая быстро отходила на восток, и тащил за собой тонкую струйку дыма.
- Это он что, воздушное самоубийство совершил? - Спросил наводчик ближнего танка.
- Подбили его. - Ответил заряжающий, разворачивая пулеметную установку вперед по направлению движения, сбил за спину шлемофон и вытер потный лоб. - Хорошо, в колонну не вмазалы ...
Головная походная застава вступила в Глушково и с ходу захватила мосты через Сейм. Очевидно было, что советские полководцы не ожидали от украинской армии такой наглости - на четвертый день войны ударить по территории Советского Союза. Ударить, несмотря на пятикратное превосходство "красных" ...
Черняховский опустился в кресло. Тяжелая усталость склеплювала века - уже третьи сутки на ногах, спал только урывками, поэтому он удобно уселся в креслице и закрыл глаза. Тело ныло, голова была тяжелая, мутная какая была, нехорошая. Уснуть - взбодрился бы. Но сон не шел. Не потому, что гудел надоедливо дизель, до этого он давно привык. Перед глазами вставало виденное за день, ада мысль о Рыльск, который нужно было принять во восемнадцати часов. От границы до города - не больше сорока километров, но за сколько времени пройдет их бригада и каким будет сопротивление советских войск? Умри, Иван Данилович, но до восемнадцати часов девятого сентября Рыльск ты должен взять! С этим мнением полковник и заснул.
Проснулся с этой самой мыслью. Короткий взгляд на часы - спал всего двадцать минут, но этого ему хватило. В теле Иван Данилович чувствовал прилив сил, тяжесть и надоедливый гул в голове исчезли. Сколько до Рыльска? Передовые отряды батальонов за двадцать-пятнадцать километров? Хорошо! Кладем на все про все час-полтора, следовательно, за два часа максимум будем у города. Захватить его нужно с ходу. Если получится - с ходу, избежим потерь, не упустим время. Да и город уцелеет.