– Это ещё ни о чём не говорит, – сказал Алексей Палыч. – Могли случайно выронить.
– Все пять?
– Могли случайно не положить.
– Один положили, а четыре нет? – спросил Борис. – Это она… зуб даю, это она, Алексей Палыч!
– Я у неё спрошу.
– Ха! – сказал Борис. – Так она вам и ответит.
Группа уходила. Алексей Палыч молча потянул к себе свёрток с палатками. После короткой борьбы он остался у Бориса, и оба бросились в погоню.
Ребята шли так же целеустремлённо, как и вчера. Утром Алексей Палыч думал, что свалится на первом километре, но сейчас было заметно легче, чем вчера. Боль в мышцах постепенно исчезла, в них ощущалась приятная теплота и упругость. Жить было можно. В других обстоятельствах Алексей Палыч, человек, в общем-то, сдержанный и дисциплинированный, может быть, и порадовался бы, что так вот сорвался с места и нарушил привычный порядок жизни. Впервые за последние двадцать лет он встретил рассвет в лесу, впервые переплыл реку и спал на земле, впервые видел таких ребят. Обыкновенных, пожалуй, ребят, но в школе они не такие. В общем, шагая вперёд, он возвращался назад, в свою молодость. И это было прекрасно.
Непрекрасным было то, что на завтра назначен экзамен по физике в десятом классе. Конечно, его заменят… Но выдумка с министром уже не казалась удачной. Директор школы в неё не поверит. Да и никто не поверит, пожалуй! Двадцать лет жил министр без Алексея Палыча и ещё пятьдесят перебьётся. Разве что оглушит слегка телеграмма и пройдёт какое-то время, пока очухаются.
Но главное – Борис. Его отца Алексей Палыч знал. Человек широкой души, он был сторонником спартанского воспитания. Принцип воспитания: столкнуть своё дитя со скалы в море и смотреть – выплывет или нет; выплывет – молодец, нет – туда ему и дорога. Всё это в переносном, конечно, смысле. В прямом – паники поднимать он не будет. Пока. Но мать поставит на ноги всех.
Почта нужна была позарез.
Между тем со вчерашнего дня никто пока им не встретился.
Туристы на то и туристы, чтобы избегать людных мест. Но всё же и не пустыня раскинулась вокруг. Лес был не такой уж глухоманью, да и места эти не так далеко от Города. Начало июня – время, подходящее для первых грибов. Странно, что не было грибников. В эту пору обалдевшие за зиму горожане забирались на колёсах в такие места, куда и на танке не проберёшься. Но дороги тоже не встречались.
Мест этих Алексей Палыч не знал, но полагал, что населённые пункты должны попадаться. Правда, маршрут мог быть проложен в обход. Хорошо бы посмотреть карту.
Ребята шли не быстрей, чем вчера. Но и не медленней. Борис всё чаще перекладывал тючок с одного плеча на другое. Наконец Алексей Палыч догадался: он сломал небольшую ольшину, очистил её от веток – получился шест. Тючок подвесили на шест и понесли вдвоём. Но и здесь оказались свои хитрости: если шли в ногу, тючок начинал раскачиваться всё сильнее и сильнее, уводил носильщиков в стороны. Алексею Палычу, идущему сзади, всё время приходилось менять шаг. Он то семенил, то шагал широко, и Веник, прибежавший подгонять отстающих, никак не мог к этому приноровиться и раза два уже получил по зубам пяткой.
Пёс не обиделся. Наверное, он соскучился по людям. Он делал вид, что понимает, будто это игра, и игра ему нравится. Притворно сердясь, он норовил цапнуть Алексея Палыча за штанину, так сладко пахнувшую человеком.
– Веник, отстань, – попросил Алексей Палыч.
Веник понял и умчался вперёд. При таком количестве хозяев ему всегда было с кем поговорить.
– Интересно, как он здесь оказался? – спросил Алексей Палыч.
– Дачники… Возьмут собаку, поиграют, а потом выбросят.
– Собака-то не городская, – заметил Алексей Палыч. – К нам все породистых привозят. А у Веника какая порода?
– Подзаборная, – отозвался Борис. – Эти ещё умнее бывают. У нас к соседям сейчас на дачу дог приехал. Семьдесят килограммов, а дурак. Все грядки истоптал – за скворцами гоняется. А одна сорока специально прилетает его дразнить. Сядет рядом, он – на неё, она отлетит. Он – снова. Пока язык не вывалится. Другая бы давно сообразила…
Веник впереди залаял. Подойдя поближе, заговорщики увидели, что ребята собрались в кружок. В центре кружка, довольный всеобщим вниманием, сидел Веник. Возле него лежал серый игольчатый клубок. Пёс потянулся к нему носом, клубок подпрыгнул и зафукал. Веник припал на передние лапы и заворчал, предупреждая, что шутить не намерен. Впрочем, злился он не всерьёз. Возможно, у этого пса была душа артиста. Встретив ежа в одиночку, он не обратил бы на него внимания. Но сейчас, при публике, он продолжал выступать.
Пока Веник, к удовольствию ребят, разыгрывал сцену смертельного поединка, Алексей Палыч отозвал Лжедмитриевну в сторону.
– Я хотел бы знать наш маршрут, – сказал Алексей Палыч.
– Я сама его точно не знаю, – беззаботно отозвалась «мадам».
– То есть как? Должна быть карта или схема…
– Карты нет.
– Забыли взять? – с подозрением спросил Алексей Палыч.
– Рюкзак укладывала не я.
– Куда же вы ведёте группу?
– На север.
– Мне непонятно. Почему на север, а не на восток или на запад?
– Так было намечено.
