– Я теперь могу любую реку переплыть, – шепнул Толик.
Мишка посмотрел на него и молча постучал по лбу согнутым пальцем. Но Толик даже не рассердился. Мишка ведь не знал ничего.
Потом Анна Гавриловна стала рассказывать о том, какие богатства скрываются на дне океанов: всякие водоросли, которые можно есть, нефть и что-то ещё такое, чего Толик не расслышал, потому что в этот момент говорил Мишке:
– Я теперь и океан любой могу переплыть.
Мишка снова постучал пальцем по лбу. На этот раз Толик обиделся.
– Сам дурак, – сказал он. – Не знаешь ничего – и молчи.
– Рыжков, – сказала Анна Гавриловна, – повтори, что я говорила.
Толик вскочил с места:
– Вы говорили про плотины и про водоросли.
– Что я говорила про плотины и про водоросли?
– Их можно есть.
– Плотины можно есть? – спросила Анна Гавриловна.
Ребята дружно засмеялись. Мишка тоже засмеялся. Толику стало совсем обидно. Если бы они знали, что у него в кармане, то не смеялись бы, а плакали от зависти.
– Плотины нельзя есть, – буркнул Толик. – Они железные.
– Они бетонные, – сказала Анна Гавриловна. – Ставлю тебе двойку за невнимательность.
Двойку Толику получать не хотелось. Двоек у него в этой четверти не было. Это не очень приятно – в первый раз получать двойку. И Толик сунул руку в карман.
– Ой, Анна Гавриловна, можно выйти на минутку?
– Что случилось?
– Мне… мне плохо…
Анна Гавриловна пожала плечами.
– Иди.
Толик выскочил за дверь. Пока он ходил, Анна Гавриловна открыла журнал и поставила против фамилии Рыжков двойку.
Толик вернулся почти сразу. Он скромно сел на место рядом с Мишкой и уставился на Анну Гавриловну. Анна Гавриловна подняла голову.
– Рыжков, – сказала она, – я поставила тебе двойку за невнимательность. А теперь… я… переправляю её… на… пятёрку. Я делаю это потому, что… потому… Я не знаю почему. Так нужно. Ты… очень… хороший… ученик… Рыжков.
Анна Гавриловна подняла руку и устало потёрла лоб.
– На сегодня закончим, – сказала Анна Гавриловна и быстро вышла из класса.
Ребята все, как один, посмотрели на Толика. Они ничего не понимали. Они знали Анну Гавриловну с первого класса. У неё никогда не было любимчиков. Двойки она всегда ставила за дело. Пятёрки – тоже за дело. Ответил плохо – двойка, хорошо – пятёрка. Толик почти всегда отвечал хорошо. Но сегодня он, конечно, заслужил двойку.
Наконец Лена Щеглова не выдержала.
– Эй, Рыжков, – сказала она. – Отличник Рыжков. Расскажи ещё про железную плотину.
И сразу ребята повскакивали с мест и окружили парту Толика.
– Отличник! – закричали они. – Отличник! Плотину съел.
– Она, может, пошутила, – отбивался Толик. – Может быть, у неё голова болит, вот она и ушла.
– Ничуточки она не пошутила, – сказала Лена Щеглова. – Она переправила двойку на пятёрку. И даже кляксу поставила. Я сама видела. Она из-за тебя ушла.
А Лёня Травин – мальчик, который умел играть на скрипке, – сказал:
– Ты должен извиниться перед Анной Гавриловной.
– Чего мне извиняться! – возмутился Толик. – Я сам себе, что ли, поставил? Она сама поставила! Я за неё отвечать не буду.
– Тогда мы сходим и попросим, чтобы она тебе опять на двойку переправила. Потому что это нечестно, – сказал Лёня.
– И пожалуйста, – засмеялся Толик. – Всё равно она тебя не послушает. Ты лучше на скрипке играй.
– Кто пойдёт со мной к Анне Гавриловне? – спросил Лёня.
Но идти почему-то никто не захотел. Даже Лена Щеглова, хотя она и считала себя самой справедливой девчонкой в классе. Наоборот, ребята один за одним стали отходить от парты Толика и рассаживаться по местам. И Лена отошла. Только напоследок она сказала:
– Трусливо и нечестно.
– После уроков получишь, – ответил Толик.
Возле парты остался один Лёня.
– Тогда я один пойду, – сказал он.
Неожиданно с места вскочил Мишка:
– Я тоже пойду.
– Иди, пожалуйста! – возмутился Толик. – Всё равно у вас ничего не выйдет. А ты – предатель.
– Ничего я не предатель. Просто мне интересно, – обиделся Мишка. – А если будешь обзываться, я про милицию расскажу.
– Ха-ха-ха, – сказал Толик. – Ни капельки не страшно.
В этот момент открылась дверь и в класс заглянул директор. Ребята вскочили. Четвёртый класс здо́рово боялся директора. Его и пятые классы боялись. И шестые, седьмые, восьмые – тоже. Потому что он мог исключить кого угодно в два счёта.
– Какой у вас урок? – спросил директор.
– Природоведение, – ответила Лена Щеглова.
– А где Анна Гавриловна?
– Она… ушла.
– Куда ушла?
Ребята молчали. Им не хотелось выдавать Анну Гавриловну директору. Может быть, ей попадёт за то, что она ушла из-за Толика. А если директор узнает, что она поставила вместо двойки пятёрку, то может и её исключить в два счёта.
Наконец Лёня, который собирался уходить в музыкальную школу и потому немножко меньше других боялся директора, сказал:
– Очевидно, у неё голова заболела.
– Гм, – сказал директор и вышел.
