«В одной из квартир была получена открытка из заграничного порта. Того, кому она была адресована, дома не было. Соседу открытка показалась подозрительной. Поскольку адресата не было дома, он эту открытку направил в НКВД, и совершенно правильно сделал. Это – бдительность честных советских людей, для которых нет ничего дороже интересов социалистической родины».
В стране же происходило вот что. Путь ей «предначертал», к тому времени уже умерший, «великий» Ленин, который на избранном им самим профессиональном поприще был крайне неуспешен. То есть, учился-то он вроде и хорошо, но, когда дело дошло до применения знаний, молодой юрист, проработав всего месяц, споро проиграл все без исключения порученные дела. Ему, злобному и самолюбивому, отягощенному многими комплексами, было невыносимо выслушивать неизбежные в подобной ситуации колкости. Оставалось убедить самого себя в том, что ему известны истины, недоступные другим – это позволяло «парить над полем боя», свысока комментируя суету людишек «внизу».
Опять же, не хочу углубляться в анализ причин, приведших сю компашку к власти (роль немецких денег, беспомощность «временных» и прочее): так или иначе, это произошло. Но надо было еще доказать, что случившееся – закономерное торжество «единственно верных» идей. Вначале все у дилетантов валилось из рук: отмена денег, продразверстка, мировая революция… Пробовали привлекать «буржуазных спецов» – вроде и удержались, но очень уж неуверенно себя ощущали: усиление влияния профессионалов автоматически вело к вытеснению «идеологов». И тогда власть решили укрепить, израсходовав потенциал очень существенной части народа – крестьян – на беспрецедентное усиление чиновников и карателей.
В начале 90-х годов XX века расползлась без каких-либо катастрофических последствий, система партийного руководства. Но крестьянство-то всем было жизненно необходимо: кому же еще кормить громоздкую пирамиду государства! И тут-то на стороне «ума, чести и, так сказать, совести ихней эпохи» сыграла инерция мышления «используемых»: вставать на заре и вкалывать, вкалывать… Продукты у них отбирали, доводя до людоедства, уничтожали тех, кто сопротивлялся (то есть – наиболее способных хозяйствовать – им было, что терять), обогащая тем самым деревню злобными и завистливыми лодырями. Но инерция привычки, стереотипного мышления перла и перла вперед огромную массу.
Какой могла бы быть рациональная стратегия крестьян (об этом мне пришлось задуматься, когда, в начале 90-х, в аналогичной ситуации оказалась военная паука и оборонная промышленность)? Власти не удалось бы блокировать мощный сигнал обратной связи, если бы крестьяне прекратили производство продовольствия, а перешли бы на сбор грибов, ягод, лебеды, сосредоточившись на своем выживании
Начались «сталинские чистки», поволокли в «инквизицию» (правда, пока – в партийную) и Харькова а член политбюро большевистской партии А. Микоян отозвался о нем как о «подозрительной личности». Все трое последователей на посту главы таможенного управления (Потяев, Рудснберг и Охтип) были уже расстреляны. Георгию Ивановичу неимоверно повезло: толи план по расстрелам был выполнен, то ли механизм репрессий дал сбой – так или иначе, он не угодил меж ржавых шестерней «пролетарского правосудия» (рис. 1.15). Сделав выводы для себя, он в дальнейшем избегал работы на высоких постах, предпочитая возглавлять бухгалтерский отдел морских перевозок.
Борис и Гита Прищепенко (рис. 1.16) в 1947 г. вступили в брак, а 4 ноября 1948 г. у них родился сын Александр – будущий автор этой книги.
