Мальчишка разбился на мотоцикле. Летел в бетонный столб и понимал — кранты. Всё оказалось значительно хуже — его занесло туда, где нет ни воды, ни дров. Земля под ногами, трава, камни… и снова помирать совсем не хочется. К тому же — голубое небо, яркое солнце и редкие перистые облака — погода — лучше не бывает.
«Ну ничего себе рай!» — подумал Петька, оглядываясь по сторонам. Впрочем, на ад это тоже не походило: Бескрайний простор, голубое небо с редкими кучевыми облаками, яркое солнце — ничем не напоминает преисподнюю, если верить тому, что о ней говорят и пишут. Но и никаких райских кущей нигде не наблюдается — каменистая поверхность с торчащими кое-где пучками травы. Нельзя сказать, что местность горизонтальная — в одну сторону идёт очень пологий подъём, в другую, соответственно спуск. Далеко в этой стороне наблюдается снова подъем, уходящий, кажется в бесконечность.
На теле нет ни единой нитки, отчего прохладный воздух беспрепятственно овевает причинное место, а лучи светила ощутимо припекают ягодицы — эти органы к свободе непривычны и явственно ощущают разницу. Однако, сомнений в том, что попал он сюда навсегда у Петра нет — последнее впечатление от былой жизни необычайно ярко и убедительно — перелёт через руль мотоцикла и стремительно приближающийся к голове бетонный столб. Или голова, приближающаяся к столбу — всё в мире относительно. Безотносительна лишь убеждённость в том, что встреча упомянутых объектов не сулит голове ничего хорошего — уж очень быстро он мчался.
Говорить о переселении душ как-то… беспочвенно. Руки у него свои, да и всё остальное тоже. Острые камушки под ногами напоминают о материальности окружающего мира, а далёкие фигуры нескольких коров о том, что имеет смысл поискать пастуха и обратиться к нему за помощью. По крайней мере, понять, что тут да как. Пошел.
С первого же шага вспомнил добрым словом кроссовки — не привыкшие к ходьбе босиком ноги постоянно накалывались на мелкие камушки с острыми кромками. Попытка же пройтись по траве увенчалась познанием того печального факта, что в ней тоже скрываются камни, которых не видно. Зато они крупнее и заметно травматичней. К тому же среди стеблей и листьев таятся насекомые неизвестной степени кусачести. Выбор места, куда поставить ступню, полностью поглотил внимание и, чтобы не пропустить ничего важного, приходилось замирать на месте и осматриваться.
В небе парила крупная птица. Буквально висела на месте, не двигая крыльями. Животные размером с кошку тоже появлялись в поле зрения то там, то тут, замирали столбиком или перебегали с места на место. Посвистывала невидимая пичуга, а стайка стройных до жалости кур деловито рылась в земле буквально в сотне метров от мальчика. В десятке же шагов мордочка крупной упитанной мыши, высунувшись из норки, смотрела любопытными бусинами глаз.
Жизнь в этих краях не кишела и не буйствовала, но отчётливо присутствовала. Слева метрах в тридцати резко шелохнулась трава, оттуда донёсся сдавленный писк, и всё затихло — кого-то поймали и сейчас или едят, или тащат в логово.
А коровы, к которым он идёт, как-то не приближаются. Они переходят с места на место, кажется, хаотично, опуская головы вниз — пасутся, не слишком отвлекаясь от еды на разглядывание пейзажа. Только одна, чуть крупнее остальных, то и дело озирается. Наверно, дежурная по стаду.
Путь к нему ведёт вниз по склону и сильно вправо — там четко видна обширная, покрытая густой, высокой травой площадка. И не видно ни малейших признаков присутствия пастуха. Тем не менее, Петя продолжал двигаться к этому небольшому, меньше десятка голов, стаду до тех пор, пока не понял, что «дежурная» — бык. И что поглядывает он чаще всего именно в его сторону. Причём, сам «сторож» уже сместился так, чтобы оказаться между ним и подопечными. Судя по всему, коровы эти — дикие. Не стоит к ним приближаться, поскольку глава этого сообщества никаких симпатий, а тем более, доверия, к человеку не проявляет. Вообще ведёт себя так, как будто видит в первый раз.
Непохоже, что здесь можно рассчитывать на встречу с соплеменниками. И куда теперь идти? И что делать? Трава и камни — вот и всё, что наблюдается, насколько видит глаз. В принципе можно забраться повыше и оглядеться подальше, но очень больно ступням, поэтому особо большого расстояния ему не преодолеть. А до вершины склона отсюда значительно дальше, чем до подножия. Что ему нужно у подножия? Пить хочется, а вода имеет привычку стекать вниз. Если искать её, то никак не на высоком месте.
Взял левее и начал спускаться. Ещё раз посмотрел в сторону стада — видно, как коровы обмахиваются хвостами — видимо, отгоняют каких-то кусачих насекомых. Действительно, не стоит к ним приближаться — только пары-тройки укусов слепней или оводов ему сейчас не хватало, особенно, в ягодицу, уже чувствительно обожженную солнцем. Остальное-то тело более-менее привычно к палящим лучам светила — он немало времени провёл на пляже с тех пор, как в школе начались летние каникулы.
Тем не менее, травяная юбочка ему бы не помешала — волдыри на заднице — это совершенно лишнее.
