Выйдя в коридор, Сергей запнулся о ведро с обрывками тряпок. Закрыв рот ладонью, чтобы не выругаться, он вспомнил, что сам оставил «уборочную снасть» у прохода и забыл переставить. Слишком много «оставлял и забывал» он в последнее время. Возраст, что ли, берёт своё или нервы всё-таки не выдерживают? Здоровье в целом пошаливало. Под ложечкой засосало, стоило просто подумать, что придётся провести ещё три месяца в этом месте. Умом понимал, что сам выбрал такую работу — зарплата повыше, график с ночными сменами. А главное — сам себе, по сути, хозяин. Но сердце тревожилось всё чаще и чаще, предчувствуя — что-то в этом месте не так. Не просто «глушь», не просто «мрачно» — а словно за каждым углом тебя дожидается неясная тень, готовая ухватить за горло.
Продолжив обход, он машинально проверил датчики на центральном пульте: уровень топлива в резервуарах, работу насоса, напряжение. Всё вроде бы в норме, только показания вольтметра вдруг прыгнули — стрелка метнулась влево и вернулась. И потом снова. Сергей попробовал отрегулировать блок питания, но тот не реагировал.
Вернувшись в комнату отдыха, он сел за стол, опустив голову на руки. В такие моменты мужчине жутко хотелось, чтобы хоть кто-то сейчас позвонил или пришёл. Но, разумеется, не было ни звонков, ни звука колокольчика над дверью. Только тихий ворчливый ритм доисторического холодильника, чьё урчание сейчас звучало особенно громко, словно вызывало отголоски далёкого землетрясения где-то в глубинах ада.
Телевизор тем временем сменил тактику: теперь на экране виднелись расплывчатые силуэты людей, что-то обсуждающих в студии. Без звука и без цвета, словно выцветшее месиво пятен. Но вдруг картинка дрогнула, возник писклявый фон и на секунду прорезался странный фрагмент беседы:
— …пропажа… людей… подтверждается…
Секунда — и снова «снег» на экране. Сергей выпрямился, сердце застучало быстрее. Ему захотелось повысить громкость, но он понимал, что это бесполезно. Телевизор скорее выкинет новую рябь, чем чёткое изображение. Однако то, что он услышал, походило на ключ к его внутренней тревоге. «Пропажа… подтверждается…» — от этих обрывистых слов повеяло холодом, слишком уж явные параллели с историями исчезнувших сотрудников.
— Чёртов ящик, — пробормотал он вслух, качнув головой так, будто надеялся стряхнуть с разума липкие мысли. — Вернее, чёртова заправка…
Решив отвлечься, мужчина распахнул дверь в подсобку при комнате отдыха. Вот бы повезло найти старый радиоприёмник или что-то, что будет издавать человеческую речь. Пахнуло сыростью и застоявшейся пылью — будто это помещение не проветривали года три. Внутри на грубо сколоченных полках громоздились коробки с непонятной утварью: списанные журналы, банки со старым машинным маслом, коробки от каких-то автомобильных запчастей. Сергей мазнул взглядом по ним и застыл: на верхней полке стоял облупленный фанерный ящик, а в углу валялся моток тонкого провода, напоминающего антенну.
Проверить находку Сергей не успел. Ему вдруг отчётливо послышалось, как кто-то зашёл в коридор и остановился. Тихий шорох ботинка о пол или просто воображение? Сергей замер, прислушиваясь, как сердце бухает адреналином в висках. Тишина. Даже холодильник на миг будто притих. Он выглянул в дверной проём и тут же ощутил, как внутри всё обрывалось. В глубине коридора, где свет мигал особо капризно, что-то или кто-то скребущим звуком провёл по стене.
Но крысы не могут издавать такой странный, будто вибрирующий звук, больше напоминающий скрежет когтей по бетону.
Мужчина схватил со стола старый фонарик, перевязанный синей изолентой у основания. Затем медленно вышел из комнаты и направил тусклый свет вдоль коридора. Узкий луч выхватил потрескавшуюся краску на стенах и несколько пятен ржавчины, где проступали водяные разводы. Пахнуло чем-то кислым — не то листвой, занесённой сквозняком, не то старой плесенью.