— Это правда Иан? — тугим от напряжения голосом спросила она.
— Определенно, — заверил ее Росс. — Он еще не знает, что ты здесь. Я подумал, что хватит с него и того, что он уже узнал.
Джулиет и слушать ничего не стала. Она подогнала лошадь к брату и тихонько позвала:
— Иан, это я, Джулиет.
Несмотря на то что Иан едва держался в седле, услышав эти слова, он поднял голову. Лампа жестоко выхватила его изможденное лицо и поврежденный глаз, но мгновение спустя лицо его осветилось. Он узнал сестру.
— О Боже, Джулиет! Я должен был догадаться, что в этом деле замешана моя неисправимая маленькая сестренка! — Удивительно, но в его надтреснутом голосе можно было распознать слабый отблеск знакомого, привычного юмора:
— Эти усы, черт побери, не слишком-то тебе идут!
Смеясь и плача, она обняла брата, едва не стащив его при этом с лошади. Совершенно невероятно, но это и вправду был Иан! А сколько пролито слез, сколько надежд разбито! Иан, в свою очередь, обнял сестру, но им не позволили долго задерживаться.
— Нам пора, Джулиет, — тихо сказал Росс. — Достань Иану чапан.
Джулиет отпустила брата и вытащила темный чапан из седельной сумки, а потом помогла ему надеть его. После того как просторный халат обвязали поясом, Росс вытащил длинную полоску белого муслина и наскоро перевязал голову Иана.
— Мне кажется, я все равно выгляжу ужасно, — сухо заметил Иан.
— Верно, — согласился Росс. — Но все же не так подозрительно, как человек без рубашки, с волосами и бородой, как у пустынного отшельника. Сойдет, пока мы будем пробираться через город.
Росс вышел к Мураду и уже собрался было что-то сказать, как перс вдруг неистово замахал руками, призывая Росса молчать. Спешившись, Росс тихонько подошел к арке, чтобы разобраться, в чем дело.
Прямо на них неслись галопом двенадцать всадников; вожак держал лампу, и при свете ее было заметно угрюмое лицо явира Шахида Махмуда.
Росс на мгновение застыл на месте, потом потянулся было за своим пистолетом, спрятанным под чапаном, но отряд пронесся мимо, направляясь в сторону тюрьмы.
«Проклятие, каким образом Шахид так быстро напал на след? — Росс вскочил в седло и приказал остальным выезжать на улицу. Они устремились по темным улицам в противоположную от тюрьмы сторону. — Чем скорее мы оставим город, тем лучше».
Лейтенанту в тюрьме уже достаточно потрепали нервы в этот день, поэтому у него не вызвала особого энтузиазма необходимость одолжить Шахиду Махмудy людей. Однако после того как на него наорали и указали его место, он неохотно позволил явиру забрать троих солдат.
Покончив с этим, Шахид сказал скорее себе, чем кому-то другому:
— Этот ференги ни за что не выберется из Бухары живым!
Лейтенант на это ответил:
— Саади Хан, наверное, уже казнил ференги. По крайней мере он весьма торопился.
Шахид подпрыгнул к нему, внезапно насторожившись:
— Что вы хотите сказать?
Прошло несколько неловких минут, прежде чем офицеры выяснили, что речь идет о двух разных ференги. Услышав о том, что какой-то придворный эмира забрал иностранца из Черного колодца, Шахид подозрительно спросил:
— Этот придворный… Опиши его.
Лейтенант пожал плечами.
— Саади Хан выше вас, но кроме высокого роста; никаких особых примет нет. Темные глаза и борода, наверное, ему лет тридцать. — Он подумал немного. — Думаю, он иностранец. Он говорил по-узбекски с легким акцентом. Наверное, перс или афганец.
— Он говорил по-узбекски? — Шахид помрачнел, подумав о том, что сегодняшнее исчезновение узника могло быть совпадением. И тут его пронзила ужасная мысль: «А вдруг Кхилбурн знал узбекский язык? Может, он прислушивался ко всему, что говорили вокруг него, и все время смеялся над своими тюремщиками? Борода, конечно же, могла быть накладная, и такого дурака, как этот лейтенант, нетрудно обмануть». Шахид не знал ни одного придворного эмира по имени Саади Хан.
— А у парня был с собой юноша, возможно, с темным покрывалом на лице?
— С ним был молодой парень, но покрывала у него не было.
Шахид принялся ругаться про себя, безостановочно изрыгая страшные проклятия. У него не было никаких доказательств, но он не сомневался, что это Кхилбурн и его проклятущий тарги пришли сюда и вытащили шпиона-ференги прямо у него из-под самого носа. Повернувшись, он пролаял своим новым рекрутам:
— Пошли! Надо как можно быстрее добраться до городских ворот. Я достану этих ублюдков, даже если это будет последним делом в моей жизни.
Росс не знал, чей это дом, но возможностью распоряжаться им они были обязаны Хуссейну Казиму. Получалось, что спасение старика Мухаммеда из вади оказалось для Росса самым важным поступком в его жизни. Вот и сейчас, когда новости об Иане заставили их с Джулиет изменить свои планы, Хуссейн с готовностью откликнулся: он предложил им еще лошадей и предоставил этот дом.