В какой-то миг Джулиет оцепенела. Потом всплеск неприкрытой ярости овладел ею, и до нее дошло, что он намеренно дразнит ее, пробуждая в ней страсть, пытается наглядно продемонстрировать, насколько мучительно их положение. «Только бы мне до него дотянуться! Так бы и ударила кулаком по прекрасному подбородку! Иан всегда говорил, что для девчонки я отлично дерусь», — промелькнуло у нее в голове. И тут же с мучительной ясностью она поняла: Росс призывает ее к сдержанности. «Ведь я сама провозглашала это, заодно установив и границы наших любопытных взаимоотношений. И тогда, в юности, я первая провела тот сексуальный эксперимент, после которого бодрым тоном сделала идиотское заявление, что наши отношения теперь улучшатся», — подумала Джулиет и беспомощно рассмеялась.
— Пусть твое джентльменское поведение станет оружием, Росс. Прекрасно, ты высказал свое мнение, хотя и весьма варварским способом.
Она встала и принялась стряхивать с себя песок.
— А что до моего высказывания, что нам якобы теперь будет легче, — так это всего лишь одна из моих дурацких реплик. — Она наклонилась, подняла накидку и резко встряхнула ее. — Но тем не менее думаю, лучше уж нам обоим отдавать себе отчет, что между нами… существует огненный столп.
— Возможно, и все же не могу согласиться, что нам особенно везет в нынешней ситуации, — печально произнес Росс. — Теперь настала моя очередь просить прощения. Ты права, я поступил как варвар, но если для тебя хоть в какой-то мере это послужит утешением, то знай: остановиться мне было столь же трудно, сколь и тебе.
— По крайней мере ты не потерял головы, и я тебе благодарна за это. — Джулиет встряхнула покрывало. — А теперь, когда мы оба вдоволь помучили друг друга, пора возвращаться в лагерь.
Прежде чем она снова обернулась покрывалом, Росс притянул ее за плечи и с любовью поцеловал в щеку.
— Я уже говорил, что ты — самая восхитительная, сводящая с ума женщина, которую я когда-либо встречал?..
— А ты, в свою очередь, — совершеннейший джентльмен, который может совратить и святого… А я отнюдь не святая.
— Полагаю, быть святым — весьма утомительное занятие, тебе это совсем не идет, — весело отозвался он. Они молча побрели обратно в лагерь, и в этих черных безмолвных дюнах приподнятое настроение Джулиет улетучилось без следа. На душе у нее было холодно и страшно в преддверии неведомого будущего и неизвестности.
Она опустошенно подумала о том, что об интимной близости не стоит даже беспокоиться. Песчаная буря открыла нечто более опасное: эмоциональная близость для Джулиет оказывается еще соблазнительнее, чем поцелуи.
На последнем переходе четверых путешественников буквально не оставляли без внимания, ибо личность Росса давно уже ни для кого не являлась секретом.
Молва о матче бозкаши и о миссии Росса далеко опережала караван, так что после переправы через широкую реку Оксус на более густонаселенной территории люди так и сбегались, чтобы поглазеть на ференги. Узбекские и туркменские зеваки, с интересом дотрагиваясь до его светлых волос, в основном были настроены дружелюбно.
Но не обошлось и без неприятностей. Последнюю ночь перед Бухарой путники провели в караван-сарае Каракуля, во двор которого ворвался занюханный, с крысиным лицом узбек. Он уселся на корточки и уставился на отряд Росса. Решив, что человек, возможно, голоден, Салех спросил:
— Не окажешь ли нам честь, разделив с нами сию скудную трапезу?
Гость сплюнул на землю.
— Я не стану мараться и не буду делить хлеб и соль со шпионом-ференги и его собаками! Я, пользуясь случаем, решил посмотреть, как выглядит неверный.
— Смотри, если тебе угодно, — мягко произнес Росс.
Узбек сверкнул своими узкими глазами.
— Завтра тебя встретят всадники эмира. В корзинах они привезут ткань, чтобы завязать тебе глаза, цепи, чтобы сковать тебя, и ножи, чтобы зарезать! — с явным злорадством выдохнул он. — Ты сын смерти, ференги.
— А разве не все мы сыновья смерти? — Росс откусил еще кусочек хлеба. Он давно понял, что в такого рода прениях лучшей защитой бывает набожность, и добавил:
— Только в Боге человек обретает вечную жизнь.
Узбек свирепо уставился на него.
— Рай существует только для правоверных, понял ты, свинья-ференги?! Завтра вечером будешь обедать в аду. — В тот же миг он поднялся и убрался.
Росс проглотил последний кусочек хлеба, а потом нарушил молчание:
— Надеюсь, никто не придает значения словам этого неприятного типа? Или, может, он и впрямь знает, что случится завтра?
Джулиет, став поразговорчивее с тех пор, как раскрылась перед Мурадом, заметила:
— Какой смысл прислушиваться к человеку, который, похоже, не в состоянии смириться со своими потерями?
— Ну и юмор у вас, британцев! — Мурад неодобрительно покосился на европейцев. — Но все это не имеет значения, ибо этот поросенок лжет. Откуда такой человек знает планы эмира?
