— С этого момента нам нужно быть осмотрительнее при входе в большой оазис. Хорошо, что эта собака не только отважная, но еще и такая привязчивая.
В местечке, называемом Каменная Башня, они вступили в район отрогов Памира. Каменистая тропа извивалась вдоль озера, сверкавшего изумрудной зеленью, а вода в нем была настолько холодной, что даже руку окунуть в нее было невозможно, не испытав мгновенной острой боли. Кинжал Закона неохотно говорил о предательстве Радости Учения, донос которого китайским властям обрек двух собратьев на арест, отправку в Чанъань и возможную гибель, однако ему не всегда удавалось избегать этой темы.
— Пусть этот недостойный монах дорого заплатит за свой бесчестный поступок! — воскликнул в очередной раз Святой Путь Из Восьми Ступеней.
— Посмотрим, вернулся ли он после своего предательства в Пешавар, — сдержанно отозвался первый помощник настоятеля.
Несколько недель спустя они увидели перед собой монастырь Единственной Дхармы.
С первых шагов стало ясно, что там многое изменилось за время их отсутствия. Многолюдная обитель, казалось, опустела, на стенах и башнях не было видно голов молодых послушников, с любопытством и надеждой высматривающих путников, шествующих из Страны Снегов или даже из Китая. Проходя через главные ворота — во время Великого паломничества здесь шествовал священный белый слон, — два монаха с удивлением обнаружили, что собратья их едва приветствуют, а многие и вовсе отворачиваются. Путники подошли к группе послушников, беседовавших посреди центрального двора.
— Что здесь происходит? — спросил Кинжал Закона. — Я полагал, братья с радостью будут приветствовать наше возвращение!
— Радость Учения стал теперь досточтимым настоятелем монастыря Единственной Дхармы. Так что, я думаю, тебе теперь здесь не место, — ответил один юноша, не поднимая глаз.
— Но это невозможно! Пока у общины нет точных известий о судьбе Буддхабадры, никто не может выбирать нового настоятеля! — воскликнул пораженный Святой Путь Из Восьми Ступеней.
В этот момент Кинжал Закона заметил нескольких старших по возрасту собратьев, которые переговаривались между собой у входа в молитвенный зал. Все они косились на первого помощника довольно мрачно: вероятно, Радость Учения преуспел в клевете и разжигании вражды в обители.
— Вы не желаете узнать, что мне пришлось пережить во имя общих интересов сангхи? — громко обратился к ним Кинжал Закона, уязвленный таким приемом.
— Мы тебя не ждали! Достопочтенный настоятель объяснил нам, что ты ушел в Китай и не желаешь возвращаться в Пешавар, а еще раньше так поступил Буддхабадра. Очевидно, там тебя манили выгоды и ждать было бессмысленно! — ответил один из монахов, стараясь не смотреть в глаза первому помощнику прежнего настоятеля.
— Где сейчас Радость Учения? Мне необходимо с ним поговорить, — с трудом сдерживая гнев, но подчеркнуто ровным голосом произнес Кинжал Закона.
— Готов поспорить, что он уже занял келью Буддхабадры! — выкрикнул Святой Путь Из Восьми Ступеней, не способный держать чувства под контролем, как его товарищ.
— Радость Учения унаследовал все обязанности и права Буддхабадры. Естественно, что он располагается в его покоях! — с вызовом ответил один из монахов.
— А если бы Буддхабадра вернулся вместе с нами? Вы не подумали о последствиях такого нарушения элементарных правил общины? Ведь только смерть прежнего настоятеля позволяет осуществлять выборы нового. Иначе благодать не перейдет на неправильно избранного руководителя сангхи, — жестко и твердо произнес Кинжал Закона.
Слова его прозвучали так весомо, что собравшиеся монахи, несмотря на почтенный возраст, теперь напоминали группу провинившихся детишек. Не теряя времени, первый помощник прежнего настоятеля направился к двери хорошо знакомых ему покоев Буддхабадры.
— Ах, это ты! Какой сюрприз, дорогой мой Кинжал Закона, — голос узурпатора задрожал, а лицо отразило страх и удивление.
— Ты не рассчитывал, что я вернусь… Ты сделал все, чтобы меня засадили в тюрьму с обыкновенными преступниками, чтобы я сгнил где-нибудь в темницах Китая! Я презираю твои недостойные деяния! Только злодей может клеветать на невиновных и отправлять их в застенки! — резко и громко бросил обвинения в лицо противнику Кинжал Закона.
— Я действовал в интересах общины Единственной Дхармы! — принял вызов предатель.
— Тебе предстоит перерождение в какое-нибудь жалкое насекомое, которому суждено будет стать пищей для птицы! — прогремел Кинжал Закона.
— Нам не о чем больше говорить! — выкрикнул Радость Учения, хватаясь за бронзовый колокольчик с рукояткой, изображавшей фигуру милостивого бодхисатвы Авалокитешвары.
По его зову в келье появились два крепких послушника.
— Эти два хинаяниста изучали индийские боевые искусства, они проводят тебя в твою келью, — угрожающим тоном заявил Радость Учения, делая знак, чтобы соперника убрали из его покоев.
— Я достаточно взрослый, чтобы самостоятельно найти дорогу, — ответил тот и громко хлопнул дверью на прощание.
