— Думаю, мы еще выберемся из этой переделки. Сегодня утром я молился Блаженному, чтобы он взял нас под свое божественное покровительство ради Драгоценности! — жизнерадостно заявил странствующий монах, обнажив в улыбке черные зубы.
Ему хотелось подбодрить молодого спутника. Поспешая вслед за Пятью Защитами, ма-ни-па вполголоса бормотал молитвы, взывая о том, чтобы Будда не дал парню свернуть на одну из бесчисленных ложных троп. К счастью, к исходу второго дня он заметил впереди, на фоне гигантского ледника, силуэт всадника на крупном жеребце.
Проснувшись накануне ночью, он вновь вспомнил о тех двоих, Безумном Облаке и Буддхабадре, и о неудачных обстоятельствах, лишивших их возможности получить «Сутру последовательности чистой пустоты». Диковатые, налитые кровью глаза адепта тантризма еще долго преследовали его в ночных кошмарах. Странствующему монаху мерещилось, что Безумное Облако склоняется над ним и шепчет на ухо: «В следующей жизни ты вернешься жалким тараканом!»
Ма-ни-па подозревал, что Безумное Облако — шаман. Странствующие буддистские монахи считали шаманов настоящим бедствием, поскольку те отбивали у них кусок хлеба, задешево, порой даже даром, исполняя древние обряды, распространившиеся среди местного населения задолго до появления буддизма. Обычно ма-ни-па обходил стороной те места, где властвовали шаманы. Многие считали их волшебниками, общавшимися с богами; люди рассказывали, что те могут взбираться на небо по веревке, как по дереву, чтобы выведать у богов всякие тайны. Говорили еще, будто шаманы способны обеспечить человеку перерождение в шкуре дикого зверя или обезьяны.
Догнав Пять Защит, ма-ни-па с огромным облегчением убедился, что злое влияние Безумного Облака не причинило вреда бесценным детям, однако избавиться от кошмаров не удавалось.
Пять Защит был удивлен, вновь завидев странствующего монаха.
— Ты не узнаешь меня? Я вернулся, чтобы помочь! — вскричал ма-ни-па.
Но Пять Защит не очень-то обрадовался. Отвернувшись, он двинулся вдоль ледяной белой стены, ступив на узкую тропу, с одной стороны которой уходила вниз прорезавшая хребет глубокая пропасть. Дно ее терялось в сумраке.
— Подожди меня, Пять Защит! Осторожнее на льду! Эта тропа очень опасна! — выдохнул странствующий монах, запыхавшийся от быстрой ходьбы.
И горы будто вознамерились подтвердить его правоту: в тот же миг сверху посыпалось крошево изо льда и смерзшегося снега, твердого, как камень. Ма-ни-па попытался увернуться и едва не рухнул в пропасть, потому что смотрел не под ноги, а на всадника впереди, но Пять Защит успел схватить его за шиворот тулупа из толстой шкуры яка. Потеряв опору под ногами, ма-ни-па издал пронзительный вопль ужаса, и поток ледяной трухи со склона превратился в настоящую небольшую лавину, только чудом миновавшую двух путников, в страхе прижавшихся к коню.
— Что ты делаешь здесь, о ма-ни-па? Я думал, ты уже далеко! — пробормотал Пять Защит, едва приходя в себя после чудесного спасения.
— Ты сохранил мне жизнь! Не встреть я тебя, и навеки остался бы в ледяной могиле…
— Говорят, лед прекрасно сохраняет плоть, — усмехнулся ученик Безупречной Пустоты.
— Предпочитаю сохранить жизнь.
— Ты не ответил! Что ты здесь делаешь?
— Думал, идти вдвоем безопаснее. Дороги здесь трудны и запутанны. Святые дети могут угодить в неприятности, а я хорошо знаю здешние тропы.
— Ну что ж, если хочешь идти вдвоем, будешь помогать мне с детьми. Бедняга Прямо Вперед должен иногда отдыхать от груза, а на узкой и скользкой тропе оставлять корзину на его спине рискованно, нужно нести ее в руках, — ответил молодой монах, присматриваясь к ма-ни-па и пытаясь понять, что заставило того вернуться после нескольких дней отсутствия.
— Ты оказываешь мне честь, принимая в попутчики. Но ты не пожалеешь, клянусь! Ма-ни-па способны десять тысяч раз подряд произнести священную мантру «Ом! Мани падме хум!» — чтобы достичь этого, им приходится вынести немало испытаний… Короче, я готов следовать за тобой, нести корзину, помогать во всем, — заторопился странствующий монах. — Я прямиком из монастыря Самье, где мне поручили следовать за тобой и помогать по необходимости.
— Ты разговаривал с ламой сТодом Джинго?
— По большей части с настоятелем, достопочтенным Рамае сГампо. Именно он приказал мне догнать тебя и позаботиться о Небесных Близнецах!
— Выходит, ты хорошо знаешь всех в этом монастыре. Часто там бываешь? — продолжил Пять Защит расспросы, когда они снова тронулись в путь.
— Верно, я уже раза три-четыре посещал монастырь. В первый раз — чтобы практиковаться в ритуале воскурения бсан.
— Впервые слышу о таком!
