– О чём вы вчера говорили с Ричардом? – она внимательно смотрела, не давая даже сделать вид, что он не понял вопрос. – Я его вчера спрашивала, и сегодня, но Рик так и не рассказал мне. Понимаешь, я уже очень хорошо знаю своего мужа, поэтому прекрасно вижу, когда он чем-то обеспокоен.
– Я не думаю, что должен…
– Если ты не расскажешь, что у вас происходит, я тебе не прощу этого.
– Но, Лекс, – Теодор разглядывал кофейную гущу, как заправская гадалка, пытаясь найти там ответ, стоит ли ему вмешиваться в отношения семейной пары, или нет. – Мне кажется, лучше, чтобы Рик сам рассказал…
– Но он не хочет говорить, – девушка присела на стул напротив него. – Я не знаю, что думать…
– Александра, послушай…
– Ты скажешь мне или нет, Тео? – между бровями пролегла морщинка. – Может, у него неприятности? Или у родителей? Скажи мне, наконец! Я с ума схожу от догадок.
– У мамы неизлечимая и скоротечная форма деменции, – тихо проговорил мужчина, не глядя на Лекси.
– О, Боже! – прошептала девушка.
– Да.
– И сколько осталось времени? Мы должны все вместе приехать к ним в гости. Ведь она звала нас в прошлом году на Рождество, но у Ричарда были срочные дела.
– В прошлом году мы ещё не знали о болезни. Она заболела этой весной, и вот, спустя пять месяцев, у мамы уже большие трудности с памятью. Доктора сказали, что в течение шести – десяти месяцев она совершенно потеряет способность мыслить и понимать, и в скором времени… – он не договорил, но этого и не требовалось. Ведь и без слов понятно, что без возможности отличать холодное от горячего, острое от тупого и прочего, человек становится совершенно неспособным выжить. А после мозг перестанет посылать сигналы в мышцы рук и ног, делая её парализованной. И без возможности питаться и двигаться она не протянет долго. Чёрт! Ему просто жизненно необходимо жениться. И желательно успеть перехватить мышку, не дав ей найти другого фиктивного мужа.
