Когда молодая журналистка Ли Коллинз, героиня романа "Шепчущий мрак", узнала от отца тайну своего рождения, она была вне себя от негодования. Бывшая голливудская кинозвезда Лора Уорт — ее родная мать. Но почему она отказалась от дочери, почему оставила ее без материнской ласки? Девушка решает отыскать Лору Уорт, чтобы узнать все от нее самой. Правда оказывается горькой. Кинозвезду сочли причастной к убийству известного режиссера. И теперь девушке нужно выяснить только одно — кто же был убийцей. Героиня романа «Колумбелла», школьная учительница Джессика Аббот, тоже занимается расследованием — выясняет причину смерти хозяйки дома, в который она приехала погостить. Неужели ее убил человек, которого она любит?
Я сидела в темном зале кинотеатра, стиснув коленями ладони и не сводя напряженного взгляда с экрана. Мой спутник тронул меня за локоть, но я отдернула его, не желая, чтобы разрушились чары фильма, действие которого приближалось к развязке.
— Пойдем, Ли, — прошептал Дик. — Это же сентиментальная чушь, даже если Лора Уорт и была когда-то номинирована на Оскара за эту роль.
Да, была номинирована, двадцать лет назад. Кому-кому, а уж мне-то это хорошо известно. Я отмахнулась от Дика и шикнула на него, не отводя взгляда от экрана. Я знала сюжет фильма наизусть, но моя реакция на него всегда оставалась неизменной, двойственной. Я была очарована, околдована внешностью актрисы, игравшей главную роль, каждым ее движением. И в то же время я люто ее ненавидела, и ни у кого не было больших оснований для этого.
Когда Хелен Брэдли, героиня фильма "Шепчущий мрак", поставленного по роману моего отца, спускается по роскошной викторианской, лестнице, которая, как и в романе, кажется чуть ли не одушевленным персонажем, не только я, но и все другие зрители в зале явственно ощущали страх, испытываемый ею. Она знала, что идет навстречу смерти, и зрители цепенели от ужаса.
Черно-белый экран ухитрился воспроизвести зловещий свет газовых ламп, и мебель словно приобрела мертвенный отсвет безысходности. Хелен Брэдли знала, что муж, с которым она живет в этом доме, собирается ее убить. И этого не избежать. Но все-таки какая-то неведомая сила вынуждала ее спуститься по этой роковой лестнице, пересечь холл и войти в гостиную, где ее ждал убийца.
Кадры, когда Хелен Брэдли идет по полутемному холлу к гостиной и замирает перед ее дверью, оставляли неизгладимое впечатление. Без сомнения, никакой другой актрисе, кроме Лоры Уорт, не удалось бы сделать эту короткую сцену столь выразительной. Хотя фильм был черно-белый, я точно знала цвет ее платья — ярко-красный, каким описал его в романе отец. Рука Хелен ложится на фарфоровую дверную ручку, и тут раздается леденящий душу шепот:
— Слушай…
И еще раз — явственнее и ближе:
— Слушай…
Рванув дверь, Хелен Брэдли вбегает в гостиную. Камера следует за ней по комнате, выхватывая каминную полку с часами в стиле ампир. Затем в кадре появляется дверь в столовую, и, как всегда в этом месте, у меня волосы встают дыбом от страха. Все дело в исчезновении одной детали интерьера, присутствовавшей в предыдущей сцене — дверного упора, в виде кошки, который держал дверь в столовую открытой. Теперь его не было на полу, и к своему ужасу, я знала почему. Обстоятельства его исчезновения не имели ничего общего с той вымышленной историей, которая разыгрывалась на экране.
Потом в кадре снова появляется лицо героини, потрясенной и напуганной еще больше, чем прежде, потому что она понимает, что ее муж — не убийца. Он лежит мертвый у камина. И тогда из ее груди вырывается крик, ведь она остается в доме один на один с шептуном.
Я вскочила с места и потянула за собой Дика:
— Пойдем, дальше не хочу смотреть.
Сбитый с толку, он поднялся и пошел за мной к выходу. Мы немного постояли, привыкая после темноты зала к яркому уличному свету. В какой-то момент я вцепилась в его руку, ощущая дрожь во всем теле, хотя весенняя ночь была теплой. Позади нас с афиш глядело лицо Лоры Уорт, а неоновая реклама над ним уведомляла о ретроспективе фильмов с ее участием.
Дик похлопал меня по руке.
— Я погорячился, — сказал он, — беру назад свои слова о сентиментальной чуши. Вопила она не хуже, чем в жизни! Меня даже мороз продрал.
— Так ей было отчего кричать, обронила я. — Проводи меня домой, Дик. Я хочу домой.
Он вопросительно взглянул на меня, когда мы свернули к Пятьдесят девятой улице.
— Признайся, ты без ума от Лоры Уорт? У тебя прямо какой-то пунктик насчет нее. Это правда, что она была твоей матерью?
— Не была, а есть, — ледяным тоном ответила я, не собираясь поверять Дику свои истинные чувства. — Она пока еще жива, к твоему сведению. Месяц назад ей исполнилось пятьдесят восемь.
— Да ну? А я и не знал. Ведь она исчезла с экрана после Шепчущего мрака. Говорят, фильм погорел из-за какого-то скандала, Лора так и не получила Оскара и больше не сыграла ни одной роли в кино. Это так? — допытывался он.
Но его любопытство было праздным. В сущности, ему было на все, наплевать, не то что мне. А у меня прямо-таки сердце разрывалось от боли.
Наконец мы дошли до моего дома — особняка, принадлежавшего моему отцу Виктору Холдингу, и остановились у лестницы с чугунными перилами.
— Спасибо, что составил мне компанию, Дик, — сказала я. — Прости, что я так раскисла…
Он беспечно махнул рукой:
— Ничего, фильм стоило посмотреть. Когда-нибудь расскажешь мне, чем там все кончилось. Ты уж извини, что я доставал тебя расспросами.