Теперь я должен быть осторожным и тщательно подбирать слова… Пройдя несколько ступенек по обглоданным костям, мы увидели впереди свет – отнюдь не мистическое фосфорное свечение, а нормальный дневной свет, который не мог проникнуть ниоткуда, кроме неизвестных расщелин в известняковой скале, на которой стоял замок. В том, что эти отверстия не были найдены нами ранее, нет ничего удивительного: долина совершенно необитаема, а скала, нависающая над ней под углом, столь высока, что целиком осмотреть ее по плечу только альпинисту. Еще через несколько шагов у нас буквально перехватило дыхание от нового кошмара, и Торнтон упал в обморок на руки застывшего без движения соседа, Норрис, пухлые щеки которого вдруг побелели и обвисли, дико закричал, а я издал что-то вроде хрипа или шипения и закрыл глаза.
Ученый, стоявший за мной – мой единственный ровесник в нашей компании, – сухим, безжизненным голосом пробормотал: «О боже». Из семерых мужчин только сэр Уильям Бринтон сохранил самообладание, хотя шел во главе группы и увидел это зрелище первым.
Перед нами раскинулся наполовину погруженный во мрак грот гигантских размеров, простиравшийся дальше, чем достигал взгляд; целый подземный мир беспредельных тайн и ужасающих догадок. Здесь высились здания и другие сооружения разных эпох – одним пораженным взглядом я мог охватить примитивный каменный могильник, варварский круг монолитов, римское строение с низким куполом, грубую саксонскую хижину, древнюю английскую деревянную постройку. Но все это меркло на фоне жуткого зрелища: от основания лестницы начинались безумные нагромождения костей, человеческих или столь же похожих на человеческие, как те, что мы видели на ступенях. Эти белесые груды напоминали морские волны; некоторые кости валялись отдельно, другие еще держались в скелетах, чьи позы указывали на демоническую ярость их обладателей: перед смертью они или отбивались от нападения, или
Доктор Траск, антрополог, взявшись обследовать черепа, вскоре признал, что имеет дело с неизвестным ему деградировавшим типом человеческого этноса. Черты некоторых черепов говорили о более высокой, нежели неандертальская, стадии развития, другие же черепа принадлежали представителям вполне высокоразвитого, современного типа. Все кости были обглоданы – большей частью крысами, хотя на некоторых виднелись отпечатки человеческих зубов. Вперемешку с ними валялись тонкие косточки крыс – павших бойцов армии, завершившей древнюю битву.
Удивительно, но после всех ужасающих открытий этого дня мы были живы и даже сохранили рассудок. Ни Гофман, ни Гюисманс не смогли бы измыслить сцены более невероятной, более отталкивающей или более пугающей, чем этот полутемный грот, через который мы пробирались всемером. На каждом шагу делая новые страшные открытия, мы старались не думать о том, что творилось в этой преисподней триста, или тысячу, или две тысячи, или десять тысяч лет назад. Несчастный Торнтон снова упал в обморок, когда Траск сказал, что, судя по состоянию их коленных чашечек, многие из тех, чьи останки мы обнаружили, при жизни передвигались на четвереньках – как и их предки на протяжении двадцати или более поколений.
Ужас громоздился на ужас, когда мы начали исследовать строения. Четвероногих людей, среди которых порой попадались и двуногие, содержали в каменных загонах, откуда они потом вырвались, гонимые голодом или страхом перед крысами. Их были целые стада, питавшиеся, очевидно, кормовыми овощами, остатки которых еще гнили в силосных ямах на дне каменных закромов, более древних, чем Рим. Теперь я понял, зачем моим предкам были нужны такие огромные сады… о господи, если бы я мог забыть это! Не нужно было спрашивать и о том, для чего предназначались людские стада.
Сэр Уильям, стоя с фонарем в руке в римской постройке, вслух переводил надписи, говорившие о самом немыслимом ритуале, о котором я когда-либо слышал, и рассказывал об особой диете жрецов доисторического культа, который после слился с культом Кибелы. Норрис, проведший годы в окопах, не смог устоять на ногах, когда вышел из английского дома. Это была одновременно бойня и кухня, как он предполагал, – но видеть в таком месте привычную английскую утварь и читать английские надписи, последняя из которых относилась к 1610 году!.. Я так и не смог войти в этот дом, где прежде кипела дьявольская работа, пресеченная лишь кинжалом моего предка Уолтера де ла Поэра.
Я отважился войти в низкое саксонское строение с отвалившейся дубовой дверью, где нашел ужасный ряд из десяти каменных клеток с проржавевшими решетками. В трех из них были узники – скелеты высокой степени эволюции. На пальце у одного из них я обнаружил перстень с печатью, на которой красовался герб нашего семейства. Сэр Уильям нашел более древний каземат под римским зданием, но там камеры были пусты. Под ними виднелась узкая каменная крипта с аккуратно разложенными костями; на некоторых были вырезаны богохульные надписи на латинском, греческом и фригийском языках.
