– Не заговаривай мне зубы, – Крисп угрожающе придвинулся ко мне. Свой немаленький рост он использовал, как надо. Только и я уже пуганный.
– Поумерь пыл, всадник, – под моим холодным взглядом он даже не вздрогнул, не отступил. Вот же упрямый. – Не могу, и всё.
– Не хочешь, – также с нажимом произнёс Крисп. – И, правда, с какой стати тебе помогать в её поисках? Ты ведь хотел убить её. А она тебя простила, дурочка глупая!
– Да, хотел, – отпираться не было смысла. –
– Ах ты!
Я не успел увернуться от удара. Да и готов к нему не был. Кулак же у этого погонщика виверн чугунный! От него я глухо упал на ковёр. Повинуясь инстинктам, резко перекатился па бок и быстро поднялся, готовый к следующему удару. Но его не последовало.
– Знаете, – заключила Мира, сдерживая напряжённую, чуть сияющую руку Грега, – Вы похожи. Оба. Милый, – это уже целителю, – брось ты их. Пусть добьют друг друга. Устроим естественный отбор.
Я разглядел тускло мерцающую грань между мной и Криспом. Ни я, ни он преодолевать её не спешили. Я слишком хорошо изучил Грегора, и понимал, злить его не стоит. Криспиан, наверное, не хуже меня знал своего братца.
Напряжённо мы переглянулись.
– Молчи уже, Мирка! – это вмешалась Таня. – Пошли.
Она бесцеремонно схватила меня за руку и уволокла из комнаты. Что там было дальше, я не видел.
Таня протащила меня через весь дом, остановившись только на кухне. Там она разжала пальцы и энергично развернулась ко мне.
Колдунья молчала. Её глаза пристально вглядывались в мои. Что она хотела там увидеть? Что увидела? Я совсем потерялся. Мне почудилось, будто я снова стою перед разгневанной матерью, а она требует от меня ответственности за свои поступки.
– Таня, – не выдержал я её взгляда.
– Дим, – перебила она. – Ты, правда, совсем не можешь помочь?
Я опустил голову. Что тут скажешь? Мог бы – помог.
Татьяна вздохнула и принялась рыться в каком-то ящичке. Я хотел было помочь, но она велела:
– Сядь.
Я подчинился. Выбрал ближайший стул и откинулся на его прохладную спинку. Холод почему-то чувствовался даже через рубашку. Прикрыв глаза, я начал думать. Неужели нет никакого способа узнать, куда вызвали Ксану? Должно же быть решение…
– Х-х-х, – резко выдохнул я, когда к моей рассечённой губе прижалось нечто холодное и мокрое. – Что это?
– Не дёргайся, – порекомендовала Татьяна. – Это всего лишь ватный тампон с перекисью. У тебя кровь идёт.
– Благодарю, – вымолвил я, растерявшись от подобной заботы.
– Кулак у Криспа, что надо. Зубы хоть целы?
Машинально я провёл языком по зубам. Кивнул.
– Хорошо, – проговорила колдунья. – Не хотелось бы звать Грега.
– С чего Крисп так взбесился? – задал я не дававший мне покоя вопрос. – Будто я его виверне на хвост наступил.
– Ты задел его чувства, когда стал говорить про Ксану и выгоду, – с видом эксперта пояснила Татьяна.
Увы, я, всё равно, не понял.
– Причем тут его чувства?
– Дим, ты бываешь редкостным идиотом. Хорошо, что это временное твоё состояние, – заявила Таня, чуть сильнее, чем требовалось, надавив на мою губу. Я ойкнул, но задавать вопросы перестал.
Таня, громко вздохнув, сказала.
– Да любит он её. Что не понятного?
– Её? – я даже про боль в губе и челюсти забыл. – Она же хуже тысячи муравьёв! Как…
Почуяв недоброе, я решил заткнуться. Вовремя. Глаза Танюшки, и так не простившей меня, стали опасно-жёлтыми. Не прикуси я язык, на моей физиономии добавилось бы царапин. Если ни чего посерьёзней.
Она жёстко запрокинула мою голову к свету. Ни капли нежности. Снова окунула ватный шарик в бесцветную жидкость, и с силой приложила к моей губе.
– Повторю, для тех, кто забыл, – показным спокойным тоном сказала Таня, с такой же показной заботой изучая моё лицо. – Ксана – моя лучшая и единственная подруга. Выбирай выражения. Если б не она, я бы с радостью применила на себе заклятье изменения памяти, чтоб забыть всё, связанное с тобой. Но Ксанка твердила «дай ему шанс». Учти, количество «шансов» ограничено.
Она по-прежнему стояла, прикасаясь ко мне бедром. Её руки придерживали мою голову. Но взгляд был холодным и чужим. Она права. Мои шансы ограничены. Нельзя так просто их терять.
Я снова закрыл глаза, сосредотачиваясь на общей проблеме. В наших с Таней отношениях я попробую разобраться чуть позже. Сейчас путь к её сердцу лежит через спасение Роксаны.
Сначала не было ни одной мысли. Ни светлой, ни тёмной. Потом появилась одна робкая, но жутко глупая мыслишка. Её я прогнал. А потом, будто прорвало какую-то плотину. Идеи посыпались отовсюду. Одна другой бредовее. Я даже устал от такого потока мыслей. Не думал, что моя фантазия столь богата и никчемна одновременно.
Но за одну идею я всё же ухватился. Что-то было в ней… Надо предложить.
– Тань, – морщась от яркой лампочки, изрёк я. – Есть у меня одна мысль. Надо собрать остальных.