Уверен, Грег хотел сказать «глупости». Чёрт бы его съел! На вид, чуть старше меня, а складывается впечатление, что совсем не «чуть». Один только взгляд чего стоит.
– Ей надо всё рассказать, – продолжил Грегор.
– И не подумаю! – упёрся я. – Ты хоть понимаешь, что будет, если она узнает, что я её утопил?! Она же меня…
– Бросит, – перебил Грег. – И отомстит. Правильно, между прочим, сделает.
Я сжал зубы. Грегор поставил меня в тупик. Своим поведением, своими рассуждениями, своими знаниями. Мне англичанин всегда казался мягкотелым целителем. Не больше.
– Хорошо, это твоё дело. – Отступил Грегор. – Давай вернёмся к проблеме взаимоотношений Тани и Миры.
Возражать я не стал. В конце концов, мои дела с Таней, это
– Что ты предлагаешь?
– Надо, чтобы они снова встретились. В более… цивилизованной обстановке.
– В смысле, – я усмехнулся, – там, где нет снега, леса и нас с тобой?
– Именно, дружище. Ты меня понял.
– Не совсем.
– Как думаешь, что объединяет женщин? – хитро прищурился Грег.
– Хочешь загнать меня в тупик, не выйдет, – ответил я. – Давай ближе к делу.
– Женщины по природе своей вечные модернизаторы! Всё в себе меняют. От кончиков ногтей до заколок в волосах. Сегодня вечером Мира отправляется в салон «Платинум». Почему бы Татьяне не отправиться туда же? Очереди, записи… для нас не проблема.
Я задумался. Хорошая идея. Нет, я не горю желанием мирить девушек. Но Тане это будет полезно. Расслабится. Отдохнёт морально, как говорится. А если подружится с Мирой, то у меня будут глаза и уши там, где меня самого не бывает. Мира очень интересна. Грег же ни за что не станет выдавать тайны своей любовницы. Да и мужская этика не позволит мне их выведывать таким грязным способом. Мне плевать на Круг. Сомнительно, что трения между двумя колдуньями ослабят нас всех. Но тут я одним ходом снимаю с доски две фигуры: успокаиваю Таню, и узнаю Миру чуть лучше. Если повезёт, Грега тоже.
– Что ж, Грегор, – я повертел чашку перед глазами, подогревая еле заметными алыми искорками остывший кофе, – придётся положиться на твоё знание женской натуры.
Я в упор посмотрел на колдуна. Он спокойно улыбался с другого конца стола. Его чашка с недопитым чаем стояла чуть в стороне. Целитель смотрел уверено, по-доброму, мягко. Ни дать, ни взять, позитивный милашка. Прямая моя противоположность. Только это всего лишь видимость. Как я мог так долго оставаться слепым?!
– Грег, – вдруг спросил я, неожиданно даже для себя. – Тебе ведь не тридцать пять?
Он загадочно улыбнулся, качнув головой. Серьга-оберег снова сверкнула.
– Я целитель, мой друг, – многозначительно сказал Грег. – Всего лишь целитель.
Кофе показался уж очень горьким. Таким, что зубы свело. Как я мог так недооценивать Грегора? «Всего лишь целитель». Да он же Кругом может вертеть, как ему заблагорассудится! Всеми нами! Даже Клодом! А прячется под маской доброго доктора.
– Не волнуйся так, Дмитрий! – показал ровные белые зубы Грег. – У меня нет никаких тайных мыслей. Я действую на благо Круга. Пойми меня, пожалуйста.
– Да уж… – пробормотал я. – Ответь лучше, если ты действуешь на благо Круга, то почему не станешь во главе?
– О, нет, – он погрозил мне пальцем. – Клод – хороший глава. Толковый, расчетливый. Он бережёт нас. Я буду рад ему помогать. У меня нет качеств лидера. Ты знаешь. Но я эти качества вижу в других. Клод – лучший.
– Ну, да… the best. – Я тряхнул волосами, взъерошил их пятернёй. – Рад, что ты не претендуешь на место учителя. Мне бы тогда пришлось с тобой поругаться! Серьёзно так… со вспышками, кнутами… Ты понимаешь!
Я засмеялся. Он тоже улыбнулся. Всё верно, какие бы способности и знания не прятал Грег, ему не потянуть управление Кругом. По крайней мере, я на это надеялся. Клод – мой наставник. Предавать я его не собирался.
Если у Грегора возникнут идеи по завоеванию Круга, я останусь на стороне Клода.
Мы с целителем оба это понимали.
– Дмитрий, – когда-то меня раздражала постоянная официозность целителя, теперь я привык, – Татьяна – оборотень. Каков её дар, как колдуньи? Кроме оборотничества?
У колдунов-оборотней есть одна интересная особенность. Кроме того, что они могут превращаться в определённое животное – свой тотем, – у них обостряется какое-либо чувство. Так сказать, появляется дополнительный дар. Мира – оборотень-лань. Её дар – эмпатия. Может, девушка от того и пытается закрыться от всех и вся. Наверное, тяжело постоянно чувствовать эмоции, переживания окружающих, как свои собственные. Какой дар у Татьяны, я не знал. Моя подопечная тоже не догадывалась.
– Понятия не имею. Рано ещё, – вымолвил я, пытаясь уловить скрытый смысл вопроса.
– Наверное, ты прав. – Грег положил деньги за чай в услужливо принесённую официанткой папочку с золотистыми буквами «Счет». Скупой англичанин никогда не оставлял чаевых. Кстати, мой кофе был не учтён. Наверное, Грег попросил счет ещё до моего прихода. Какой же он иногда… англичанин!
– Всего доброго, Дмитрий! – Он поднялся, кивнув мне на прощанье. – Надеюсь, мне не стоит переживать за отношения Тани и Миры.
– Не стоит! – буркнул я. – Счастливо, Грег!
