– Не учитывай. Но, по-моему, это любовь. Он обещал на День рожденья свозить меня в Японию. Ты же знаешь, как я люблю эту страну!
– И что взамен? – я скептически повертела на вилке маслину из греческого салата.
– А взамен он получит самостоятельную любящую его женщину, которая может себя сама, если что, обеспечить.
– На зарплату учителя?
– Не придирайся! Может, моя профессия не позволяет покупать дачи на берегу моря, зато на жизнь хватает…
– На жизнь одного человека. И то со скрипом.
– Пессимистка! – констатировала подруга, но обижаться не стала. – Вернёмся. Ни мне, ни ему не нужны эти «розовые сопли» детской романтики. Я уже устоявшаяся личность, в отличие от этих восемнадцатилетних дурёх. Думаю, мы нашли друг друга.
– А я думаю, что-то тут не так. И причем тут восемнадцатилетние дурёхи?
– Он мне рассказал о своей первой любви. Ему было двадцать три, а ей – восемнадцать. После МЕДа его отправляли в армию, а она не собиралась дожидаться. Если кратко.
– Хочешь сказать, на первом свидании он тебе про бывших рассказывал? Да, это любо-о-овь, – многозначительно протянула я.
– Ну, – замялась подруга, – я сначала тоже подумала, что он просто хочет, чтоб его пожалели. Но это не так. Он, вообще, странная личность. Не удивлюсь, если он чем-то таким, – блондинка сделала жест, будто бы что-то невидимое насылала на свой бокал, – занимается.
– Пора кончать с кофе и книгами на ночь. Уже колдуны мерещатся.
В ответ меня ткнули локтем в бок.
– Кстати. Он сейчас придёт, – проговорила Таня, как-то хитро на меня взглянув.
– Сюда? – спросила я, допивая вишнёвый сок.
Дождавшись кивка, я улыбнулась:
– Ладно, сейчас расплачусь и оставлю тебя.
– Нет, я, наоборот, хотела, чтобы ты на него взглянула ещё раз. Вдруг я ошибаюсь? И у него на уме, действительно, что-то не то.
– Хорошо.
В кафе народу прибавилось. Вновь прибывшие останавливались в дверях, находили свободные места и стремились побыстрее занять их. Неуютная суета нарастала. Странно, меня это никогда раньше не тревожило. Я всё острее слышала чужие разговоры. Постоянный скрип стульев и мелодичный звон посуды становился жутко неприятным. Наверное, Таня права, это нервы. Надо успокаиваться.
– Вот он, – тихонько сообщила подруга так, что я едва расслышала.
Действительно, в зал вошёл высокий человек со светло-русыми волосами. Татьяна подала ему знак, махнув рукою. Дмитрий, улыбнувшись, подошёл к нам и сел рядом с Таней.
– Добрый вечер, – он легонько кивнул мне, взял Танину руку, аккуратно поцеловал её тонкие пальцы. – Спасибо, что дождалась.
На мой взгляд, это было слишком старомодное поведение, хотя старомодной из нас с Татьяной считаюсь именно я.
– Привет, – улыбнулась Таня, обращаясь к мужчине. – Помнишь мою подругу? Она была со мной в горах.
– И вы обе перебегали реку, – усмехнулся Дима. – Конечно, помню. Роксана, так? – он вопросительно посмотрел на меня.
Я кивнула:
– Совершенно верно.
– Ты, какой-то уставший. Трудный был день? – Таня коснулась мужского плеча.
– Да так. Утро выдалось то ещё. А сам день…
Я не старалась вслушиваться в разговор. Меня он совершенно не интересовал. В противоположность той силе, исходившей от Дмитрия. Он, будто бы, печка, распространял вокруг себя тягучие волны тепла. Только мне это тепло не понравилось. Таня же, по всему, была в восторге.
«Сильный человек», – отметила я. Ему бы не хирургом, а гипнотизёром работать. Но вдруг из него и хирург ничего так?
Я перевела взгляд на подругу. Та уже о чем-то разговаривала с Димой, вообще позабыв о моём присутствии. Он ведь ей, правда, нравится. Я видела влюблённую Татьяну не раз. Всё те же чуть прикрытые зелёные глаза, губы в милой счастливой улыбке, ямочки на щечках… Только раньше во всём этом я не видела будущего. Сейчас же… Я знала, что из этих отношений может вырасти нечто большее и принципиально иное, отличное от того, что было раньше в Таниной жизни. Подруга была права. Это любовь.
Снова скользнув взглядом по Дмитрию, я отметила, что он чему-то радуется. Когда человек искренне счастлив, его тело расслаблено. Ноги не скрещены, руки свободно лежат на столе или жестикулируют, когда он говорит. Глаза тоже немного прикрыты, как у Тани… Так, похоже, я здесь лишняя. Кто знает, чем закончится для них этот вечер?
Я встала:
– Тань, я пойду. Мне ещё на завтра отчет за месяц писать. Хочу подготовиться.
– Уже? Жаль, – протянула подруга. Хотя её лицо выражало совершенно противоположные чувства.
– Ничего не поделаешь. Ладно. Пока. Позвоню завтра, – я взяла сумочку. – Пока, Дим.
– Удачи, – кивнул мужчина.
Я напоследок окинула их взглядом. Только сейчас я заметила, как они похожи. Оба высокие, светловолосые, светлокожие. У Таньки глаза сияют изумрудным блеском, глаза Дмитрия зелёно-карие, колдовские. Поймав себя на мысли, что искренне рада этой их встрече, я, почему-то, безумно смутилась и спешно вышла на улицу.
Осень встретила меня порывом холодного ветра и шумом городских машин. Вот и жёлтые листья сорвались с ветвей. Лето безвозвратно ушло.
