Шепот блуждающих песков полностью

– Ясно, – начала я, при этом мучительно соображая, как вырулить к теме местообитания муженька. Мыслей в голове оказалось много, и все скопом желали стать озвученными. Оттого они напоминали мне айву в банке. Когда сливаешь компот – вода уходит, а фрукты так и не могут проскочить через не узкое в общем-то горлышко, потому что каждый хочет быть первым. Не придумав ничего, я решила спросить как есть: – А где сейчас Хантер? В отделении вы ведь говорили, что он дома…

– Я соврала инспектору, – просто призналась леди Голдери, словно речь шла о пережаренных семечках, и пожала плечами.

Ничего себе! Я припомнила, как не дрогнул и мускул на ее лице, когда она, глядя сиятельному в глаза, уверенно утверждала, что сын уже дома.

– Почему? И где сейчас Хантер?

Свекровь на этот раз отложила садовую лопатку и прикрыла ящик с нерассаженной вербеной стеклянным колпаком.

– Что же, отвечу по порядку. О том, что тебя нужно срочно забрать из участка, я узнала от сына. Он прислал мне послание по патографу. Едва оно вспыхнуло у меня в руке и я прочла ленту, как сразу же помчалась к тебе. – Она вздохнула и, раскинув руки, заключила меня в объятия. – Я так рада за вас!

Сказать, что я ничего не поняла, – это значит ничего не сказать. Тем временем я усердно изображала столб, который пытались придушить в объятиях. Свекровь же, словно спохватившись, отстранилась.

– Прости, забыла! Тебя же сейчас нельзя так крепко обнимать. И на чем это я остановилась? Ах да. Я объехала несколько участков, когда наконец-то нашла тебя. Что же до моего непутевого сынка, – она покачала головой, словно осуждая чадо, но в ее голосе, напротив, звучали лишь любовь и забота, – то он сейчас на койке в госпитале. Отлеживается.

– И вы так спокойно об этом говорите? – я категорически не понимала свекровь.

– Он мой сын, и я знаю его как облупленного. Так же, как и его работу. Знаешь, сколько раз за последний год его штопали целители? Сколько бессонных ночей я провела, не зная, каким богам уже молиться? Что для света и империи – геройство и подвиг, то для матери – седые волосы. Поначалу я думала, что никогда к этому не привыкну, но, как у людей говорят, время примиряет всех и со всем. А сейчас, я надеюсь, сын и вовсе остепенится, – как-то странно закончила она свою речь.

Меня же начали терзать смутные подозрения: что же такое написал муженек, раз свекровь сорвалась с места, да еще и хранителя с собой прихватила?

– А можно тогда навестить Хантера?

Матушка благоверного просияла и затараторила:

– Конечно-конечно. Я сейчас же распоряжусь заложить экипаж.

У свекрови слова с делом не расходились. Уже через каких-то двадцать минут мы ехали в карете в лечебницу.

Лечебница – не то место, которое мне приходилось часто посещать. Как-то не сложилось у меня с обителью носителей зеленых хламид. Да и не было у нас в Столице лазарета. Зато имелся цирюльник, способный выдернуть зуб, если тот разболится. А для совсем уж тяжелых случаев – ведунья Айза, старуха, что и заговорить болячку могла, и отвар какой сварить. Порою даже помогало. Либо вылечиться, либо отправиться в мир иной. Но помогало же! А главным лекарем в песках считался кабачник Сэм. Правда, у него имелось одно зелье на все случаи жизни, крепленое, не хуже гномьего первача – но принимать его можно было как наружно, так и внутренне. Особенно уважали его бандиты и заказывали себе «микстуры» сразу по паре кружек.

В коридорах лазарета витал запах мяты и камфары. Но несмотря на все ухищрения работников придать лечебнице уюта (как то цветы в кадках и картины на стенах), оставалось что-то казенное в самой атмосфере.

Впрочем, Хантера, разместившегося в одноместной палате, это, похоже, ничуть не удручало. Он и из врачебных покоев умудрился сделать рабочий кабинет. В последнем мы с его матушкой убедились, едва вошли в палату. Сиятельный полулежал на подушках, перебинтованный, небритый и дюже недовольный. Перед ним на вытяжку стоял подчиненный и отчитывался:

– …не удалось, – услышала я обрывок фразы.

Увидев нас, Хантер тут же сделал знак говорившему прекратить доклад и, заявив, что остальное он прочтет в отчете, протянул за ним руку. Офицер тут же отдал благоверному папку и, наклонившись к портфелю, который до этого был прислонен к ножке кровати, достал еще одну, после чего почти беззвучно пояснил:

– В первой отчет, а в этой, как вы и просили, все по делу Томаса Шелдона.

Зря старался. Имя своего отца я смогла бы разобрать даже сквозь треск и шипение гремучников.

Хантер же с невозмутимым видом кивнул подчиненному и, переключив свое внимание на нас, преувеличенно бодро воскликнул:

– Матушка, Тэсс. Не ожидал вас так скоро!

– Я вижу, кого ты ожидал… – тут же перешла в наступление родительница, грозно оглядывая стопки бумаг, что вольготно расположились на прикроватной тумбочке. – Тебе сейчас совершенно не о работе надо беспокоиться, а ты все туда же… Вон до чего дошло. Со своим расследованием чуть не угробил жену и ребенка!

– К-какого ребенка? – запинаясь, произнес Хантер.