Шепот блуждающих песков полностью

Дирижабль причалил, и гости по сходням перешли с палубы на цитадель. Едва моя нога ступила на землю, как взгляд сразу же помимо моей воли начал скользить по лицам встречавших. А их оказалось несколько тысяч. Все в одинаковых мундирах, выстроившиеся в несколько рядов вдоль дорожки, что вела от причала до ворот академии. Как разглядеть среди стольких лиц единственное родное, если эта чертова форма адептов-боевиков делает их всех одинаковыми?

Метания моего взгляда заметил супружник и шепнул на ухо:

– Не надо так явно разглядывать будущих легионеров… твой интерес светские сплетники извратят на раз и окрестят тебя неверной, а меня – рогоносцем.

Лично мне на придворных кумушек было глубоко наплевать, но рассматривать будущих офицеров я постаралась все же не столь открыто.

Мы проходили мимо вытянувшихся во фрунт адептов, а меня все больше одолевало отчаяние: Рика среди них я так и не увидела. Зато кожу жгли каленым железом бесчисленные взгляды, а уши резал шепоток за спиной.

Кто сказал, что бремя сильных – смотреть вперед с высоко поднятой головой? Нет. Вдвое тяжелее не оглядываться, когда ты – предмет обсуждения и осуждения.

Порою мне казалось, что голову мою зажали в тиски и перед глазами насильно проносятся не те лица, в ушах слышны не те слова. Но в какой-то миг в череде одинаковых мелькнула знакомая светлая макушка. Волосы спелой пшеницы, с белыми полосами седины, зеленые, весенние глаза, знакомая с детства усмешка. Всего лишь на миг, такой краткий, что я сразу уверилась: показалось.

А потом зазвучали фанфары, и вовсе отпугивая видение. Гости неспешно поднимались по ступеням в зал академии, где уже играл другой оркестр, сновали шустрые официанты, кружились пары, что прибыли чуть раньше. А в воздухе витал неуловимый флер беззаботности, что присущ лишь студенчеству, неважно – в погонах оно или в сутанах.

К слову, кавалеров, стоявших у стен, было в избытке: старшекурсников тоже допустили до имперского торжества. Самые отчаянные из них уже вальсировали дам, но я знала наперед: меня ни один из адептов пригласить не осмелится. И дело даже не в том, что я откажу. Просто не подойдут. Для этого достаточно лишь глянуть на моего спутника: враз посуровевшего и ставшего надменно-холодным, опасным, как матерый гремучник. Так вот, значит, какую маску носит Хантер при дворе.

– Дорогая, не желаешь ли присесть, ты, верно, устала с дороги? – светским тоном осведомилась эта глыба льда.

Реши я мявкнуть, что ничуть не утомилась, это не имело бы никакого значения. Меня все равно усадили бы на козетку, всучили в руки бокал с лимонадом и присели бы рядом.

А перед глазами то неспешно, то стремительно проплывали-пролетали пары. Мелодии сменяли одна другую, и мои ноги сами собой выстукивали ритм.

Хантер, заметив это, нахмурился еще сильнее, а потом неожиданно, совсем другим, домашним, что ли, тоном спросил:

– Так хочешь танцевать?

Я же, поймав направление его взгляда, уставилась на предательниц, облаченных в изящные голубые балетки.

– Немного, – и отчего-то покраснела.

Зазвучала очередная мелодия, нежная, напевная.

– Идем, пока играет эта музыка, – сиятельный потянул меня за руку.

Я поспешила за ним, на ходу уточняя:

– А что в ней такого особенного?

Муженек в своем духе выдал:

– Мелодия простая, как и движения. Не запутаешься и не собьешься. К тому же этот танец не предполагает смену партнеров, так что наступать на ноги если и будешь, то исключительно мне.

Впрочем, супружник оказался достаточно деликатным, чтобы опустить «И никто не заметит твоей неуклюжести». Однако меня это ничуть не утешило. Первым желанием стало действительно наступить на его начищенные ботинки. Особенно с учетом того, что музыку я все же узнала: «Кленовый лист» – простой в исполнении и оттого вдвойне трогательный. Его красота не в вычурности движений, а в том, сколько эмоций вложено в каждое из них.

Именно этот «Лист» стал моим первым (и последним) разученным полностью танцем, что я исполняла в родительском доме, тренируясь на пару с братом. Может, поэтому и решила, что ноги Хантеру еще успею отдавить в другой раз, а вот сейчас – захотелось просто плыть в такт музыке, уносясь на ее волнах, чувствуя себя песчинкой блуждающих песков анчара, что подхватил жаркий ветер.

Такты, переходы, скольжение по паркету. Руки Хантера, что надежно и крепко держали меня. Его дыхание, что щекотало макушку. Я чуть запрокинула голову, и наши взгляды встретились. Жидкое серебро, в котором я увидела что-то незнакомое и родное одновременно. Хантер наклонился ко мне. Непозволительно близко по нормам этикета, а я отчего-то не отпрянула назад, а подалась вперед, навстречу его губам.

Удар посоха церемониймейстера, оборвавший музыку, возвестил о прибытии его величества и заставил нас с сиятельным отпрянуть друг от друга. До моего уха донеслось старушечье перешептывание:

– Какая распущенность, целоваться на виду у всего зала…

– Но они же молодожены, что с них взять? К тому же она из людей, а у них, по слухам, весьма вольные нравы… – парировал второй, женский же, но более молодой голос.

– И все же это неслыханная наглость!