– Вы в первый раз на цеппелине? Не боитесь лететь?
Молодой человек, совсем недавно подсевший за столик к Леонтине и представившийся Джервисом Рэнделлом Бутом, программером, спросил это непринужденно, так, словно они были давно знакомы. Леонтина запомнила его еще при посадке. Рабочие грузили на борт цеппелина два тяжелых ящика с эмблемами «Хардсофта», а Джервис суетился вокруг них: «Осторожнее, здесь программаторы, ювелирная настройка!» и казался офисным планктоном, технофилом, которого оторвали от стола с инструментами и отправили сопровождать ценный груз. Теперь, когда он сидел рядом, заняв место ушедшего в каюту Бенедикта, то с каждой минутой нравился Леонтине всё больше, и это ее смущало. Черт возьми, она же содержанка миллионера, а тут какой-то молодой выскочка начинает ни с того ни с сего кружить ей голову! Такого с ней не случалось уже много лет, со времен жарких объятий Рене. О, Рене! Его руки, его ласковый шепот на ухо, от которого по телу пробегала дрожь, словно эфирные волны.
Только сейчас Леонтина поняла, кого напоминал ей собеседник. Пусть они с Рене были не похожи внешне, но глаза, глаза! У Джервиса был тот же небесно-голубой взгляд, в котором горел огонек одержимости.
«Олимпик» качнуло, и несколько капель вина выплеснулись из бокала, оставив красные пятна на белой скатерти.
– Нет, – ответила Леонтина, – не боюсь.
И улыбнулась – сдержанно, как раз достаточно для того, чтобы на щеках появились ямочки, которые так ее красят. «Неужели я начинаю заигрывать?» – проскочила мысль, от которой сердце забилось быстрее.
– Бояться не стоит, – улыбнулся в ответ Джервис. – Мы на самом лучшем цеппелине из ныне существующих. Две группы четырехцилиндровых паро-эфирных вибродвигателей Кили, прочная обшивка… Считаю, что это единственный летательный аппарат, способный противостоять даже Дракону.
Как есть – технофил. Такой даже в разговоре с женщиной будет описывать достоинства того или иного механизма. Леонтина смотрела на собеседника, и его слова расплывались гулом камертонов. Вместо них слышался страстный шепот Рене.
«Я хочу снять с тебя платье, оно лишнее на твоем теле, моя Леонтина».
– Что? – переспросила она, когда Джервис перестал двигать губами и вопросительно посмотрел на нее.
– Вам плохо? – спросил он, нахмурившись.
– Нет-нет, всё в порядке. – Леонтина достала из сумочки платок и промокнула вспотевший лоб.
– Я спрашивал, вы с мужем летите? Этот мужчина, которого укачало, он вам кто?
– Да, Рене. Нет! Я лечу не с мужем. Это… просто Бенедикт.
– Ясно, – сказал Джервис, опустив взгляд в свой бокал. – Просто Бенедикт.
Он словно прислушивался к чему-то, что-то ждал, но что именно – Леонтина не знала. Джервис был поглощен своими мыслями настолько, что не заметил, как его назвали другим именем.
Где-то в глубинах цеппелина послышался хлопок, и пол слегка вздрогнул.
– Что это? – забеспокоилась Леонтина.
– Двигатели издают разные звуки, – пожал плечами Джервис. – Сложная машина. Не стоит беспокоиться.
В ресторане на борту «Олимпика» сейчас сидело много посетителей, но Джервис выделялся среди сливок общества своей… дикостью, что ли? Всклокоченные волосы, костюм с биркой, которую позабыл снять; его тонкие длинные пальцы находились в постоянном движении – то обхватывали бокал, то перемещались по столу, будто их владелец чертил что-то воображаемое на скатерти. Иногда они ненароком касались руки Леонтины, но она не убрала ее, а наоборот, подвинула ближе. Чтобы замять неловкость спросила:
– Вы говорили о Драконе?
– Да, о Драконе! – встрепенулся Джервис. – Корабли, аэропланы, дирижабли – ничто его не преодолеет. Ветер, несущий камни и лед, растерзает корпус, а бушующий океан скроет обломки. Но у «Олимпика» есть шанс. Только надо знать, как лететь. Куда лететь. Чувствуете, как воет ветер? Всего каких-то триста миль на запад, и мы окажемся в полосе урагана.
– Вы так говорите, будто мы собрались за океан, а не в Гренландию, – грустно улыбнулась Леонтина. – Как десять лет назад те, кто не вернулись. Но тогда Дракон ненадолго утихал.
– А почему бы и нет? В смысле, почему бы не полететь через океан? Вот возьму и украду вас у вашего миллионера. Угоним вместе «Олимпик». Высадим остальных пассажиров на необитаемом острове, а сами полетим открывать новые земли.
«Как Рене», – подумала Леонтина.
Рене всё еще стоял у нее перед глазами, радостно машущий красным армейским платком на корме корабля, отправляющегося за океан.
«Я вернусь и заберу тебя с собой, Леонтина!»
С тех пор прошло целых десять долгих лет. Ни сообщений, ни весточек. Говорят, что сквозь ураган, преграждающий путь к далекому материку, летают лишь штормовые ласточки – символ бесстрашия и безрассудства.
– Вы мечтатель, – вновь улыбнулась Леонтина. – Мечтатели не выживают в этом мире. Поэтому я с вами никуда не полечу.
