Габор не хотел признаваться себе в том, что испытал разочарование – он-то глупо надеялся, что Олеся попросит совета именно у него.
– Но именно я шью платья для госпожи Адрианны.
– Просто подождите меня здесь. Я скоро вернусь.
Габор едва успел отойти от двери. Бесшумно он скользнул в сторону, прижимаясь к стене. В ту же секунду тяжелая дверь неохотно открылось, и легкой поступью Олеся вышла наружу.
Она обернулась, чтобы прикрыть дверь, и удивленно распахнула губы, когда увидела его. Габор приложил палец к губам, призывая ее к молчанию.
Великие Небеса. Он и забыл, как же она красива. Да еще в его одежде – настоящий соблазн. И теперь эта женщина принадлежит ему. Немыслимо.
Еще не полностью, но скоро… Очень скоро… Вполне возможно, у нее под сердцем уже растет их малыш. Если вдруг она когда-нибудь решит от него сбежать… он не отдаст ей ребенка. Что-то подсказывало, что она не сможет оставить свое дитя. А значит, и сама останется с ним. Навсегда.
Габор постарался отогнать мрачные мысли. С чего бы ей уходить? Да, его мир неидеален и, возможно, не такой безопасный, как ее. Но он сделает все, чтобы она была счастлива.
Захлопнув дверь, Олеся шагнула к нему и положила теплую ладошку на его грудь:
– Как твои раны?
Так непривычно, что кто-то о нем беспокоится. Переживает о ранах. Вообще помнит о том, что он получил ранения.
– Скоро заживут, не останется и следа. Так что тебе не придется жить с уродом. – Пока не произнес вслух, сам не понимал, как сильно его это волнует. А ведь раньше он о подобном и не задумывался – шрамом больше, шрамом меньше.
Олеся положила и вторую ладонь ему на грудь, безошибочно находя то место под рубашкой, где была еще одна рана.
– Я даже представить не могу, какую боль ты пережил. – Она прижалась губами к его груди. Теплое дыхание обожгло огнем. Вот так просто, и он горит. Ни поцелуев, ни ласк. Одно невинное прикосновение, и он уже не может дышать без нее. – Но люблю каждый твой шрам. Ни один из них не может тебя испортить. Ты совершенный. Лучший из мужчин, созданных природой.
Таких слов ему никто не говорил. Габор прекрасно знал, что не урод. А богатство и положение его семьи делали его в глазах женщин красавцем. Но то, как реагировала на него Олеся… Она действительно была создана для него. Просто по нелепой случайности родилась в другом мире. Но теперь она здесь, с ним, и будь он проклят, если когда-нибудь ее отпустит.
Она сладко потерлась носом о его грудь, прижимаясь всем телом, и томно прошептала:
– М-м-м… как же ты пахнешь… Идеально…
Габор зарылся пальцами в ее волосы, приводя в беспорядок и так растрепанную прическу:
– Я пахну тобой. – Когда она подняла голову и непонимающе взглянула на него, Габор пояснил: – Я взял тот настой, который ты купила в деревне. Вдыхал его запах и представлял, что ты рядом.
Олеся покраснела. Румянец моментально залил ее щеки, а глаза странно заблестели.
– Продавщица сказала, что он помогает усилить естественный запах и…
Небеса!.. Она полна сюрпризов и секретов.
Предчувствуя нечто неожиданное, Габор поторопил Олесю с ответом:
– И?..
– И оно подскажет, что испытывает избранник.
Габор от удивления выгнул бровь:
– Это как же?
– Ну… если чувства мужчины сильны, то он не сможет устоять. А если он ничего не ощущает, то ничего и не произойдет.
Даже в его мире она нашла, чем его удивить. Румянец на щеках Олеси стал еще ярче.
– Ты думаешь, это работает?
Она спрятала лицо у него на груди и вдруг начала дрожать:
– Сработало, когда я плеснула его в воду, и мы… – Ее голос совсем охрип, став вызывающе соблазнительным.
Ходячее искушение, которому невозможно противостоять. Да и не хотелось. Плоть загорелась огнем, и член встал так быстро, что на секунду перед глазами поплыло.
С трудом ворочая языком, он спросил:
– И мы что? – «Пожалуйста, скажи, как тебе было хорошо. Произнеси вслух, перечисли все, чем мы занимались, и убей меня звуком своего голоса. Я умру до охренения счастливым и пьяным. Тобой».
– Ты знаешь, что. – Ее голос звучал глухо. Вибрации растекались по его груди, устремляясь в живот, еще ниже.
– Думаешь, это из-за какого-то отвара? – Нечеловеческим усилием Габор заставил себя стоять неподвижно, как будто проверял на прочность свою выдержку.
– Да. Теперь он действует против меня… – Олеся тихонько застонала и выгнулась, прижимаясь животом к его бедрам.
Габор стиснул зубы. Член дернулся, едва ли не прорывая брюки. Ему нужно быть в ней. Сейчас же!
– Как он может действовать против тебя?
Олеся захныкала и потерлась грудью о его. Он видел, как ее соски натянули ткань и выделяются острыми вершинками, словно умоляя взять их в рот. Такому Габор сопротивляться не мог. Потянулся к ее груди, накрыл ладонью упругий холмик и сжал. Олеся откинула голову назад, обнажая горло и тихо застонала, прикрыв глаза.
Гладя и сжимая ее грудь, Габор с трудом повторил:
– Так как он действует против тебя?
Олеся повела головой, открывая глаза и с трудом сосредотачивая свой плывущий взгляд на нем.
