Принцесса все-таки пришла в себя. Ее щеки покраснели, а глаза блестели диким огнем. Казалось, что она сейчас либо разрыдается и грохнется на пол, требуя любимую игрушку, либо вцепится Олесе в волосы.
– Думаешь, раз занималась теми непотребствами, так он уже принадлежит тебе? Считаешь, это ему нужно? Шлюхи для того и существуют, чтобы… чтобы делать то, что ты делала. Жен и благородных леди таким не оскорбляют.
На секунду Олеся позволила этим словам подобраться ближе к сердцу и больно уколоть. Но тут же в памяти всплыла одинокая избушка посреди леса. Раненый Габор, пьющий отравленную демонскую кровь. Его признание…
Она рассмеялась:
– Вам ведь любопытно… Гадаете, что же такого я делала, что он вас прогнал? Думаете, осмелились бы на это, лишь бы ему понравиться. Представляете себя на моем месте, владеющей мужчиной настолько, что он не видит и не слышит ничего вокруг. – Олеся сделала еще один шаг к принцессе. – На мне его одежда. На мне его запах. Я до сих пор чувствую его губы на своих губах. Он мой. И вам, ваше высочество, лучше отойти в сторону. Потому что я не отдам его НИ-КО-МУ.
Губы принцессы побелели, превращаясь в нитку. Она бросилась к Олесе и ткнула острым ногтем ей в шею:
– Ты забыла, с кем говоришь, шлюха! Мой отец – король! Он сгноит тебя в подземелье. А господарь Габор и думать о тебе забудет!
Олеся оттолкнула руку принцессы:
– Он никогда обо мне не забудет. И вы понимаете это. – Олеся поймала испуганный взгляд принцессы. Кажется, сама того не ведая, она попала точно в цель. – Вы думаете, что все дело в том, что вы увидели в коридоре. Но нет… Совсем нет. Он мой не потому, что я могу доставить ему удовольствие, от которого темнеет перед глазами. И всю жизнь вы будете мучиться вопросом, в чем же наш секрет. А он будет мучиться без меня.
Олеся с трудом осознавала, что говорит. Слова сами собой вырывались из груди и летели в принцессу острыми кинжалами. Лицо Генриетты вытянулось, утрачивая совершенную красоту. Она стала похожа на уродливую птицу с пальцами-когтями, которые были нацелены прямо на Олесю.
– Я… уничтожу тебя… – Ее глаза горели маниакальным блеском.
Олеся была готова к тому, что сейчас принцесса бросится на нее. Но сзади снова раздался приглушенный вскрик. Дверь задрожала от удара. Даже кольцо в ноздрях дракона дернулось и стукнуло о резную поверхность.
– Кто там? – Голос принцессы доносился словно издалека. Она перевела взгляд на дверь, и тут же ее глаза расширились от удивления. – Что это?..
Олеся обернулась. Дверь дрожала под градом ударов. Слышались тихие вскрики, стоны и леденящие кровь хрипы.
С той стороны происходило что-то страшное. Где же госпожа Карола с помощью? Или так испугалась принцессы, что забыла про дверь?
Перекрикивая шум ветра, позади завизжала принцесса:
– Кто та-а-ам? Покажись!
Олеся обернулась и прошептала, дрожа от страха и дурного предчувствия:
– Замолчи, идиотка! Ты что творишь?!
Дверь за ее спиной отлетела к стене, гулко о нее ударяясь. Морда дракона отвалилась и с жутким скрежетом прокатилась по полу.
Из темного провала дохнуло сыростью и металлическим запахом крови. Секунда, вторая, и навстречу Олесе шагнула Фиданка. Ее кожа была белее снега. Почти синяя. Глаза остекленели и равнодушно смотрели в пустоту. Парализованная ужасом, Олеся медленно перевела взгляд с ее лица вниз. Юбка простого платья служанки была пропитана кровью. Хотя нет… Ее словно вымочили в крови. Бордовая влага стекала на пол, расползаясь в стороны юркими ручейками-змейками. В наступившей тишине было слышно, как в пол врезаются капельки крови.
Боже… В человеке не может быть столько крови. Чтобы она просочилась через несколько слоев ткани и стекала на пол маленькими лужицами… Фиданка начала заваливаться вперед. Олеся бросилась к ней, чтобы подхватить, как-то смягчить удар. Но служанке было уже все равно. Сзади заверещала принцесса, а у самой Олеси в горле застыл комок желчи. Спина Фиданки была исполосована настолько глубокими ранами, что в их глубине виднелись кости позвонков.
Олеся смотрела на кровавые росчерки и понимала, что видит перед собой буквы… На спине девушки было что-то написано. Взгляд зацепился за последнюю букву. «С»…
Тело служанки неподвижно лежало у Олеси на коленях и, кажется, с каждой секундой, становилось все тяжелее.
– Тук-тук… Вот и я. Кто там пр-р-росил показаться? – Хриплый скрипучий голос был самым отвратительным, что Олеся когда-либо слышала. Будто кто-то скреб когтями по стеклу, а потом говорил при помощи этих звуков.
Огромная тень накрыла собой и Олесю, и бездыханную Фиданку. Словно в плену оказалась. Могильный холод тут же добрался до костей.
Олеся медленно подняла голову. Сначала она увидела ноги, покрытые грязной шерстью, с которой стекала кровь. Потом – когти длиной с лезвие кинжалов. Мелькнула шальная мысль: и как их обладатель не ранит сам себя? Следом она разглядела мельтешащий из стороны в сторону язык. Раздвоенный кончик дрожал и извивался, то пропадая за забором острых, размером с палец, зубов, то появляясь вновь.
