В субботу Вячеслав заехал за мной на работу, и мы пошли в магазин за подарками мальчикам и хозяевам. Вячеслав денег не жалел, был щедрым человеком. Мне было неловко, что он столько тратит денег, но у него был такой характер. Когда мы пришли, нас добродушно встретили взрослые, а мальчишки, увидев машины и игры, стали нашими лучшими друзьями. Мы вкусно поели жареную картошку с засоленными помидорами, огурцами, кабачками, перцем с добавкой всякой травы, которая растет на огороде. Мужчины нашли общий язык и пошли на огород и в гараж, а мы с Лидией стали обсуждать новости и режиссера. Лидия хвалила меня, что я его пустила на квартиру, радовалась за меня, что я хоть как-то разнообразила свой быт. Я рассказала ей, что сейчас уже легче, но сначала было напряжно. Попросила смерить ему давление и посчитать пульс. «У него был приступ», – посетовала я. Лидия сказала, что ей неудобно, но она посмотрит его. Когда мы уже собирались уходить, Лидия вдруг взяла под руку Вячеслава и повела в свою комнату. Я подмигнула мужу Лидии, и мы остались ждать. Минут через десять они вышли, и она вслух объявила, кофе убрать, пить только траву и меньше курить, через две недели показаться. Я была рада, что всё не так страшно.
Через несколько дней Вячеслав вечером зашел в мою комнату и сказал, что хотел бы прогуляться. Он взял меня за руку, мы вышли и побрели по улице к реке. Он стал хвалить здоровый климат, спокойствие духа, в котором он пребывал, всегда приподнятое настроение, но я насторожилась, и он сказал, что ему надо возвращаться. Он добавил, что у меня прожил с большим удовольствием, что давно не получал ни от кого такого душевного тепла, что не хотел бы прерывать со мной связь, и предложил переписываться. Когда мы вернулись домой, он достал из кармана пиджака письма и держал в руке конверты, старые, которым было лет двадцать, протянув мне один из них, спросил, мой ли это почерк? Я взяла с трепетом и открыла письмо, написанное мной двадцать лет назад мальчику, с которым познакомилась в парке. Я сказала, что сейчас тоже достану такую же пачку писем из комода, и стала почему-то нюхать письма. Я протянула ему тонкую пачку писем и спросила его: «Твой это почерк?» Он поцеловал письма и сказал: «Чем не сюжет?» И у меня покатилась слезы из глаз. «Как же я тебя раньше не нашел, – сказал Вячеслав и добавил, – ведь не все потеряно?» Я добавила: «Но мы снова должны расстаться». Вячеслав сказал, что ему скоро пятьдесят, а я продолжила: «Мне сорок пять». Он крепко обнял меня, и я не сопротивлялась, щеки мои горели, и радость захлестывала мое сердечко. Он долго не спал, я ждала, что он придет, но я, видимо, не нужна ему как женщина, либо он не решился. Я понимала, что вокруг него столько красивых женщин: и молодых, и в возрасте.
На другой день Вячеслав уезжал, оставив меня только с письмами, и взяв с меня слово, что через три недели я приеду в Москву. Я промолчала, сказала, что, если надумаю, дам телеграмму. Он попросил не провожать его до машины, и я осталась дома. Я снова осиротела.
Машина отъехала от дома, мне не хотелось оставаться одной, и я поехала на работу пораньше. С работы позвонила Лидии и сказала, что мне плохо, и разрыдалась в телефонную трубку. Лидия строго сказала, что нужно заняться делом, а вечером попросила заехать к ним, ей надо о чем-то посоветоваться.
Вечером с гостинцами я поехала к Лидии. Муж Валерий спросил о поступлении новых книг, мальчики пили чай с печеньем, а мы с Лидией ушли в комнату, и я снова заплакала. Лида сказала, что человек он хороший: «Если позвал тебя, то собирайся и поезжай, а то одинокой бабе в деревне трудно придется». Я слушала её и молчала, потом сообщила ей, что через три недели он ждет меня в Москве, а я не знаю, надо ехать или нет. «Ехать надо, посмотришь, как он живет, и будешь решать, твой мужчина или нет», – сказала она. Мальчишки подрались, Лида отправила их гулять и вернулась ко мне. Я еще минут сорок посидела у них, немного отвлеклась и поехала домой.
Дома я даже не смогла зайти в его комнату, сразу включила телевизор, начала дописывать новую лекцию и пораньше легла спать.
Утром вошла в комнату, где жил Вячеслав, и стала убираться, мысли о нем меня не покидали. Я все время смотрела на дверь, как будто ждала, что он зайдет. И в автобусе вспоминала, как мы ехали вместе. Одна женщина спросила: «Проводила постояльца?» Я сказала, что да.
На работе начала писать рассказ-сценарий о нашей истории с письмами, которые мы сохранили. Писать получилось, я увлеклась и даже растворялась в тексте, пока не отвлекали читатели. Я с такой любовью описывала все наши минуты счастья! Получился небольшой план работы, который позже планировала расширять и разбавлять сценами, которые меня напрягали и заставляли сомневаться, правильно ли я сделала, когда пустила режиссера на квартиру.
