Из его груди вырвался протяжный звук, и, открыв глаза, она увидела, как все его жабры трепещут одновременно. Арджес казался таким ужасающим и прекрасным одновременно, и он брал все, что она ему отдавала. Его второй член скользнул по ней и лег на ее клитор, но был слишком неподвижен, чтобы как-то помогать.
– Как же хорошо, – простонал он. – И так узко.
– Прошу, не останавливайся, – прошептала она.
Может, его народ делал это медленнее, подумала она. Может, они сцеплялись вместе, как некоторые виды рыб, и оставались неподвижны. Но она отказывалась даже думать об этом. Поэтому выгнула спину и качнула бедрами. Подалась назад, почти полностью выпустив его из себя. Он не стал ее останавливать, только сжал пальцы на ее ребрах и издал тихий стон, словно думал, что она уже покидает его.
Но тут Мира резко подалась ему навстречу и вцепилась пальцами в его чешую. Второй член вторил ее движениям, оставаясь на ее клиторе и создавая восхитительное, постоянное, ощутимое давление на самом чувствительном месте. Распахнув глаза, она почувствовала тот момент, когда все встало на свои места.
Арджес схватился за ее бедра и вошел в нее опять. И опять, набирая нужный темп, которого она так отчаянно желала. Пусть его гладкий член и не создавал особого трения, его ширина восполняла все сполна. На мгновение ей даже показалось, что он слишком большой, но она заставляла свое тело принимать его, превращать ноющее жжение в удовольствие, которое накрывало с головой и сотрясало все ее тело, пока, наконец, она не сомкнулась на нем снова, почти крича в маску, в то время как он тоже согнулся в ответ.
Она почувствовала, как он кончил. Ощутила, как ее наполняет теплый поток его семени. Больше, чем от человека. Так много, что в какой-то момент оно начало вытекать, переливаясь сотней цветов, словно прозрачное масло.
Тяжело дыша, она смотрела на него, уверенная, что в ее глазах плескалось что-то вроде бесконечного восхищения.
– Ух ты, – прошептала она.
Он тоже тяжело дышал, и его жабры раскрылись веером.
– Понравилось?
– О да.
– Хорошо.
Он схватил ее за бедра и перевернул, положив животом на твердую чешую своего хвоста. Она почувствовала второе, не менее напряженное прикосновение.
– Потому что у меня их два.
Мира выгнулась и закричала, когда он вошел в нее снова. На этот раз все было иначе. Он не дал ей привыкнуть, не стал задерживаться внутри. Подавшись назад, он вошел в нее снова, впиваясь когтями в песок и удерживая ее на месте хвостом. Вода вокруг них помутнела, а он все двигался в ней, прижимаясь всем телом.
В таком положении она чувствовала, как трется его чешуя о ее чувствительную кожу. Казалось, он нарочно сильнее прижимает ее к чешуйкам, чтобы впитать запах ее тела.
– Так хорошо, – пробормотал он, сверкнув зубами у ее головы и тут же прижимаясь губами к ее плечу. – Так узко.
Она не могла думать. Не могла дышать. Работала ли все еще маска? Откуда ей было знать. Она выгнулась ему навстречу, поднимая бедра, чтобы ему было легче. Чтобы он мог двигаться в ней еще быстрее, когда она снова начала содрогаться от удовольствия.
Он с шипением выдохнул облако пузырей, и его движения вдруг стали еще быстрее, еще хаотичнее. Схватив ее одной рукой за талию, он дернул ее к себе и прижался всем телом.
Она обмякла в его хватке, не в силах делать ничего другого, кроме как принимать его. Теряя контроль, он двигался резче, сильнее, быстрее, брал ее с беспощадностью самого моря.
Мира слепо схватилась за одну из его рук и прижала его пальцы к своему клитору, двигая его руку своей, чтобы показать, чего она хотела. И вот девушка уже снова распадалась, разлеталась на осколки, снова кричала в маску, кончая с такой силой, что ей показалось, что она умерла.
Арджес тоже кончил сильнее на этот раз, содрогаясь за ее спиной, и что-то острое укололо ее шею. Она даже не заметила боли, чувствуя, как очередной горячий поток извергается внутрь и вытекает наружу.
Тяжело дыша, он прижался губами к ее плечу, затем коснулся ее шеи и щеки. Словно хотел дотронуться до всего, до чего только мог дотянуться со спины.
– Ты идеальна, – сказал он полушепотом. – Просто идеальна.
Если бы она чувствовала свое тело, то ответила бы тем же. Но ощущение его внутри, чувство удовольствия, от которого у нее чуть сердце не разорвалось, сказали ей, что говорить было больше не о чем. Осталось только трепетное знание, что теперь она никогда его не покинет. Только не после этого.
Мать вашу, она влюбилась в ундину.
Вся жизнь Арджеса перевернулась, когда она коснулась его. Хотя нет, это неправда. Нужно было догадаться, что он никогда больше не будет прежним, когда он впервые увидел ее.
Эта женщина, эта ахромо, которая дала отпор ундине, даже зная, сколько ужасных вещей он может с ней сделать, покорила его сердце. Тогда он восхищался ее смелостью, но откуда ему было знать, что это восхищение превратится в уважение, а то незаметно станет любовью? Настоящей, бесконечной любовью. Он чувствовал себя лучше рядом с ней. Словно его разум и душа находили покой. Словно он всю жизнь искал кого-то, кто увидит его настоящего.
