Принцесса растерянно замерла, попятилась. Стратус подхватил её на руки, мигом усадил на траву, бесцеремонно задрал подол и стянул с ног девушки храмовые туфли, почти развалившиеся от долгого пути, перехваченные в нескольких местах полосками ткани. Эдиан, подскочивший было на защиту, увидел огромные кровавые мозоли, замер на мгновение – и обрушил на голову Виоланты ушат отборной брани.
– Первое правило любого перехода: береги ноги, – холодно проговорил Стратус, когда южанин замолчал между двумя забористыми руладами, чтобы набрать в грудь воздух. – Повредишь ногу – считай, всё, дальше идти не сможешь. Это азы, которые знает любой. Почему ты не сказала про дрянную обувь с самого начала?
Принцесса съёжилась.
– Я не хотела тормозить всех, – тихо произнесла она. – И потому…
– … и потому теперь мы вообще не можем двигаться дальше, едрить твою в пень-колоду! – перебил Эдиан. – Отлично! Замёрзнем нахрен в этом Дафиаркаме, если до того нас разведка не отловит! Всю жизнь я мечтал о таком конце! Спасибо, ваше высочество, теперь моя мечта сбудется!
А затем, отругавшись, он забрал у принца золотой дарн и пропал между деревьями.
Стратус проводил его взглядом, присел около Виоланты, которая всё пыталась спрятать ноги в подол платья, поймал её запястья.
– Нужно промыть, – сказал он. – Обязательно. Иначе будет только хуже.
Когда бурдючок опустел и ледяная вода впиталась в рыжий мох, мужчина внимательно осмотрел омытые мозоли девушки. Теперь всё выглядело не так уж и страшно: натирала не обувь, а неудачные грубые узлы на полосках ткани, которыми принцесса пыталась привязывать отвалившиеся подошвы.
– Мозоль – первый враг бойца в походе, – проговорил он, опуская маленькую аккуратную ступню на землю. – Давно обувь развалилась?
Виоланта, вся красная от стыда, отрицательно покачала головой. Стратус поднялся, протянул ей сумку Эдиана, которую тот оставил принцу под строгий надзор.
– Доставай огниво, я принесу хворост. Надо разложить костёр и согреть ноги, – произнёс мужчина, исчезая между деревьями.
Девушка шмыгнула носом, прижала сумку к себе. Стыд жёг щёки похлеще любого костра. Туфли развалились сутки назад. Удивительно, что они продержались так долго, всю дорогу до Адр-Караина и обратно – особенно левый, подошва которого чудом не осталась в траве, когда принцесса неудачно споткнулась о камень. Пришлось на каждом привале незаметно отрывать от подола небольшую полоску ткани и прихватывать подошву к лодыжке неширокими лентами. Они-то и натёрли ногу до кровавых волдырей.
Виоланта, глотая слёзы, открыла суму, вытащила огниво. Было больно и обидно – особенно обидно. Особенно – от слов Стратуса, хотя он и не ругался вслух, как шумный Эдиан, но его укоризненный взгляд пробирал до костей. Конечно, нужно торопиться: разведка дышит в затылок, и море вот-вот вздуется ежегодными зимними бурями, а теперь они рискуют не успеть и застрять в Дафиаркаме на долгие холодные декады. И всё – из-за неё. Но, с другой стороны, что она могла сделать? Попроситься на руки, как беспомощный ребёнок?
Слёзы полились с новой силой, потому что она на самом деле ощутила себя ребёнком – маленькой девочкой вдали от дома, которую некому пожалеть, некому прижать к груди, погладить по голове, ведь отца больше нет… Кому она нужна, жалкая, бесполезная, никчёмная? Всем, сказала себе принцесса, и окончательно разрыдалась. Народу Нэскайларда, отпрыскам лендлордов, дафиаркамской разведке, Хордрону, Мантису – и Стратусу, да! – но как ценный бездушный трофей, который никто не любит.
Папа, папочка… Что же мне теперь делать?..
Когда принц вернулся, Виоланта сидела над дорожной сумой, держа в руках золотой медальон. Пальцы перебирали звенья тонкой цепочки, повторяли узоры на крышке. Заметив мужчину, она отвернулась, быстро спрятала дорогую сердцу вещицу под мантию.
Стратус опустился на траву, начал раскладывать костёр.
– Ты не причастен к его смерти, верно? – раздался тихий голос девушки. Она вытерла слёзы и теперь смотрела на принца в упор.
Он не ответил. Молча поднял с земли огниво, развязал вощёный мешочек. На принцессу мужчина старался не смотреть. Не получалось.
– Когда умирал Меррдаус… – начала она, но не договорила. Помолчала немного и закончила совсем другим голосом, твёрдым и властным: – Ответь мне, я должна знать.
Стратус сделал несколько медленных движений кремнием по кресалу. На трут посыпалась металлическая крошка.
– Нет, не причастен, – произнёс он. Потом подумал немного и добавил: – Я говорил отцу, что в подобных операциях нет ни капли воинской доблести.
– Каких операциях?
Принц резко чиркнул кремнием – искры быстро воспламенили трут. Он наклонился к пламени, стал аккуратно раздувать огонь и подкладывать мелкие веточки и щепки.
– Значит, ты знал? Знал, что они готовят покушение? – не унималась Виоланта.
– Нет. Не знал. Военная разведка действовала по собственной инициативе. Донесение пришло после того, как…
Он осёкся, резко замолчал, чтобы не сказать лишнего, но девушка услышала и поняла. Однако момент слабости остался позади – Стратус, даже не глядя на неё, понял: больше она не заплачет.
