– Лорд Бранд, вы вынуждаете меня встать на сторону посла в том случае, если вы задумали его убить, – шпион заговорил чуть погодя и мягче, чем прежде.
Теперь Кейрон едва сдержал смех. Что мог сделать ему безоружный ангерранский шпион, пускай и великолепно обученный? Магу было достаточно шевельнуть пальцем и придумать способ достойной расправы.
– Реган Бартле – благородный человек, – продолжал Тейс, вконец забывший о своей ране. – Он не убивал вашего брата. Он лишь дерзнул выбрать службу принцессе, способной положить конец войне. Вы ждете, что он испугается сына Вистана Бранда или вас, но вы ошибаетесь.
– Ты считаешь меня преступником, Тейс? – спросил его Кейрон, снимая с себя запыленную клепанную куртку. – Я не собираюсь убивать посла. Я лишь хочу, чтобы он думал, что это возможно. Что делать, если твой посол струсит прийти ко мне?
– Он не струсит, – упорствовал шпион. – Принцесса приказала получить согласие на переговоры от командующего обороной Ангеррана прежде, чем он отправится к ее отцу. Бартле сделает все, что только возможно. Южане верят в Аэрин, а он верит в южан. Их вымотала эта война. Они мечтают о процветании и спокойствии. А вы еще помните, что это такое?
– Согласие командующего обороной? Какое же пресное слово! – скривился Бранд. – Они у меня в кулаке и принц Бервин решит их судьбу. Я не стал бы называть это обороной. Ты говоришь об этой руалийской девке – Аэрин, будто бы она и правда особенная, а не дочь своего тугоумного отца. Если бы он вновь не напал на северные земли, она могла бы править Ангерраном на пару с Артуром. Я никогда не верил в обещание Леонара отдать ее в жены магу. Для него это бы был позор…
– Совет счел, что их брак станет достойной гарантией мира. Вы забываете, что на юге слово короля не всегда остается последним.
– Класть он хотел на собственный Совет, раз его войска умирают здесь.
Кейрон откинулся на спинку кресла и прикрыл глаза, давая понять шпиону, что их разговор, похожий на перебранку, не будет иметь продолжения. Он сделал это скорее из сочувствия к уставшему путнику, чем из бесцеремонности. Тейс не оказался бы в этом зале, будь при нем хоть какое-то оружие – Кейрон знал, что сын позаботился о всех спрятанных ножах. Шпион не выглядел опасным, оттого не было ничего предрассудительного в том, чтобы ослабить бдительность.
– Пусть боги будут милостивы к вам, лорд Бранд, и вы не увидите пепелище на месте своего дома, – тихо проговорил он, когда оба услышали за дверями звук приближающихся шагов.
Когда дверь распахнулась, и вошедший с Морганом мужчина приблизился к столу, освещенному светом свечей, стало видно, что он стар и покрыт морщинами, чем Кейрон оказался немало удивлен. Он предполагал, что посол молод и крепок, когда шпион говорил о его бесстрашии, но загоревший седовласый мужчина выглядел как видавший виды торговец, все еще не спешивший на покой. Его черный камзол с вышитой на груди золотой саламандрой мог бы претендовать на роскошь, если бы его не испортили дорожная пыль и зола. Небольшие уставшие глаза были опасно зелеными – Кейрон никогда не доверял зеленоглазым людям.
– Я готов был поспорить с Фернаном Тейсом, что не увижу вас здесь, – признался он, встав для приветствия. – Восхищен вашей смелостью, посол.
– Если бы моя госпожа пожелала восхитить защитников Ангеррана, то направила бы сюда гордость Руаля – прекрасных юных женщин и молодое вино, – голос старика оказался на удивление мелодичен. Едва улыбнувшись, он склонил голову, но не более, чем подобали приличия – в этом жесте было достаточно почтения и нельзя было разглядеть заискивание.
– Разделите со мной кувшин воды? Ангерран когда-то славился горными источниками. Вода в них чище слезы невинного младенца, – Кейрон жестом пригласил посла усесться в пустующее кресло рядом со шпионом. – Я бы предложил вам нечто большее, если бы своевременно узнал о вашем визите.
Спиной он чувствовал присутствие сына, знал, что тот стоит как статуя – мрачный и безмолвный.
– О, я не ставлю под сомнение северное гостеприимство, – проговорил посол без всякой насмешки в голосе. – Моя госпожа была полна верой в благоразумие защитников Ангеррана.
– Саламандра останется саламандрой, даже если сбросит старую кожу, – голос Моргана прозвучал глухо, но твердо.
Кейрон замер, раздумывая не почудилось ли ему, ведь сын лишь наблюдал, слушал, запоминал – так было всегда. Сызмальства Морган и Аарон оказывались вместе с ним за закрытыми дверями, где ему доводилось приминать самые сложные решения и выбирать непростые пути. Но никто из них не смел произвести и звука там, где говорил лорд Эстелроса.
Глаза шпиона лихорадочно блеснули и стало ясно, что Морган впервые осмелился нарушить тишину.
– Вы правы, молодой Бранд, – мягко отозвался старик. – Но я позволю заметить, что меняется время, и теперь оно требует перемен. Мы, люди поддержавшие принцессу Аэрин, нуждаемся в новом Руале.