— Отвернись, — грубо скомандовала Мириам, и Ивэн хмыкнул — командовать у нее получалось лучше, чем скрывать свою привязанность к Моргану.
Вспомнив о припрятанном штофе пряного вина, оказавшегося у него незадолго до ночи, он решил, что самое время разделить его с девушкой.
— Я видел отца, Мириам, белую мглу и множество змей, — тихо признался он, наполняя серебряные кубки на столе.
Обернувшись на девушку через плечо, он увидел, что та, укутавшись в поданное им одеяло, устроилась у камина, подобрав под себя ноги. Лицо ее все еще было строгим и напряженным, будто она была готова спалить в безумном порыве все вокруг.
— Там я потерял корону. Она ушла на дно озера, чем отец, как мне представилось, был несказанно недоволен. А еще он сказал, что я не виноват в его смерти.
Мириам сморщила нос, принимая кубок из рук Ивэна — то, о чем он говорил, только больше запутывало ее.
— В чем здесь твоя вина? Ты был в ту пору за много миль от дворца и носил монашескую рясу, не нося с гордостью своего собственного имени.
— Я видел, как умер отец. Тогда я еще не знал, что это он, понимаешь? — Ивэн сел напротив девушки и сделал большой глоток из кубка, силясь заглушить горечь сна. — Я подумал тогда, что это я сам, только старше. Мать ненавидела меня, видя во мне его отражение, но я не мыслил, что она была настолько права. А теперь я ее понимаю, — Ивэн замолчал, переводя дыхание и ухмыльнувшись воспоминанию о безумной схожести с отцом, а затем перевел взгляд на Мириам, смотревшую все это время за танцем огня в камине.
— Я помню ту ночь. Вообрази, что кто-то выкрал твой разум, но ты видишь, чувствуешь, понимаешь, что делает твое тело, не принадлежащее тебе, — сбивчиво продолжил он.
— Похоже, на сказки о Блуждающих-во-снах, что мне приходилось слышать в детстве. Дети пересказывали их друг другу, а потом лишались сна в страхе, что кому-то по силам выкрасть их душу, когда они закрывают глаза, — девушка поежилась, вспоминая, как однажды глупые детские шутки напугали ее.
— Никто никогда не рассказывал мне страшных сказок, Мириам, — Ивэн возразил ей, уставившись на собственные босые ноги. — Я не знаю, что это была за магия. Быть может, древняя как сам мир. Но я оказался в этом замке, подошел к спящему мужчине, так похожему на меня, взял в руки подушку с искусной вышивкой и задушил его. Мой разум, та его часть, что принадлежала мне, вопил от ужаса, но это сделал я. Я без конца повторял себе, что это не правда, а затем очнулся в собственной келье. Рвал простыни, вязал узлы. Тогда все было реально, но кто-то вел меня как куклу на ярмарке, подергивая то тут, то там. Петля сжалась на моей шее и я, должно быть, в самом деле, умер тогда. Хоть на мгновение, но я был мертв, Мириам. Должно быть, веревка оказалась не так крепка.
Уж если так случилось, то хочется верить, что я еще на что-то годен Создателю… Отец в том сне, что видел я сегодня, говорил о моем брате. Он говорил о том, что тот стал злом. Ты веришь мне, Мириам?
Девушка недоверчиво косилась на него, нахмурив брови, но потом вдруг положила свою ладонь на руку Ивэна.
— Магия крови. Нет никаких сомнений. Но я не знаю о ней ничего, кроме детских сказок, а это значит, она и вправду очень стара, — девушка попыталась сложить губы в подобие улыбки. — Я спрошу о ней у того, кто способен хранить тайны. А ты должен пообещать, что избавишься от этого проклятого шрама.
— Думаешь, я не пытался? — ухмыльнулся Ивэн. — Лучшие эликсиры Красного Роллэна уже были опробованы на нем.
— Он сам заговорит твой шрам и справится лучше всяких эликсиров, — с жаром возразила девушка. — И не опасайся, что он выдаст тебя. Он королевский лекарь, лучший чародей и твой друг, а значит, будет держать язык за зубами до самой могилы!
— Кому же ты расскажешь о правителе Дагмера, чью душу выкрали Блуждающие-во-снах для убийства старого короля? — театрально заговорщицки прошептал Ивэн. — Думается, дядюшка будет не прочь убить меня, узнав о правде.
— Кто знает, что за маги собрались в Дагмерском лесу под заботой твоего брата? Кто скажет, что ты не умрешь также как Аарон? Если есть сила, значит и то, что может противостоять ей. Пусть ответы на наши вопросы явятся из-за Великого моря, где они непременно найдутся.
— Райс? Так значит ты расскажешь великую тайну своего короля этому разноглазому пирату?
— Не смей его так называть, — буркнула Мириам. — Только не ты! Он скорее умрет, чем предаст меня.
— Какая злая несправедливость, — напыщенным жестом Ивэн опрокинул в себя остатки пряного вина, понимая, что его тон может задеть девушку, но она больше не разозлится на него.
Неловкость исчезла, словно той и не было. Они просто говорили друг с другом, сидя у большого камина, хотя оба понимали, что присутствие Мириам в покоях глубокой ночью могло плохо закончиться для нее. Избавление от удушающих тайн было тем малым удовольствием, которое молодой король еще мог позволить себе.
— Я не всегда буду рядом, — проговорила Мириам, укутываясь крепче. — Тебе нужна королева, способная справиться с омутом твоих снов. Ведь они вернутся, да?
