— Откуда вам, пришлым, хоть что-то знать о них? Правосудие в этом лесу не ваших песьих голов забота, — девушка ткнула пальцем мужчину в плечо, он пошатнулся и выпустил Эрло. — Гален Бранд здесь в своем праве, а вы — просто свора гнусных убийц.
Разбойник было замахнулся на нее, но горянка только цокнула языком, и жестом пригласила его оглядеться вокруг. Они были окружены. С десяток лучников целились в растерявшихся каторжников. От удивления перестала скулить даже Петра.
— Мы забираем Птицелова, — объявила девушка. — Можете поспорить о его судьбе с Галеном, но рискуете болтаться в этой петле втроем.
Каторжники отступили, утянув за собой Петру, истекающую кровью.
— Я все равно убью тебя, слышишь! — не унималась она.
Лучница присела на колени, разрезала ножом веревку на руках Эрло.
— Кто ты? — обессиленно проговорил он, не зная не уготовило ли ему это спасение еще большие истязаний.
— Я Селма, — пропела горянка, набрасывая на него плащ, протянутый одним из лучников. — А ты — самый удачливый песий сын во всех Изведанных землях.
Горянка развела огонь в печи, как только Эрлоису удалось переступить порог ее хибары. Лучники помогли ему усесться на хлипкий табурет, стоящий у ненадежного с виду стола. Один из них, высокий детина с колючим взглядом, выгреб из охотничьей сумки несколько склянок.
— Это все, что у меня осталось, — кивнул он девушке, и продолжил так, будто они были только вдвоем. — Признайся, что ты задумала, Селма? Выходишь эту мерзость, чтобы отступникам было удобнее поджарить его или воткнуть нож в сшитую спину? Зачем он тебе?
— Я слышала, что Птицелов учился бою в Корсии. Поправится и научит тебя обращаться со стрелами, — безразлично бросила девушка, пристраивая на огонь котелок с водой.
— Вот как? — буркнул лучник и ушел, хлопнув дверью.
— Рейн неплохой человек, Птицелов. Никто из охотников никогда не тронет тебя, — Селма принялась оправдывать друга, будто это имело хоть какое-то значение для Эрлоиса. — Они лишь боятся, что ты меня убьешь. Ты правда так страшен, как говорят?
Ловец рухнул локтями на стол и едва не упал, но девушка успела подхватить его.
— Мне нужно, чтобы ты сделал это, — она вложила в его ладонь давно забитую трубку. — Это все, что поможет притупить боль. Ни один лекарь не станет марать об тебя руки, так что будем надеяться, я не забыла, как матушка учила меня шить.
— Зачем ты это делаешь? — просипел Эрло, до сих пор не веря, что избежал виселицы.
Селма ловко подпалила табак и помогла поднести трубку к губам. Эрлоис тут же зашелся в кашле, следом — в стоне боли.
— Когда-то давно я жила в Ангерране. Я знаю, кто ты. Я помогу тебе, а ты поможешь мне.
Эрло, выдыхая горький дым, наконец разглядел девушку. Таких можно было встретить лишь на Севере. Высокая, тонкая и напряженная как тетива. Колючие скулы и карие глаза. За воротом мужской рубахи прятались бусы из голубого камня. Эрло был готов поспорить, что они дороже всего ее жилища. Эта горянка была птахой не его полета.
— Почему я должен верить тебе? — спросил он, хотя внутренним чутьем знал, что в безопасности.
— Я буду говорить, пока шью, а ты будешь молчать, — она положила на стол перед ним его же старый ремень. — Если не поверишь мне, расскажешь обо всем Галену. Он убьет меня, потом тебя. У Дагмера не останется ни одного шанса на спасение. Впрочем, нам будет все равно, если мы оба окажемся мертвы.
Селма вспорола ножом остатки рубахи, укрывавшие спину Эрло и охнула.
— А на тебе все заживает, как на молодом медведе? Так, Толдманн?
Эрлоис ничего не ответил, отложил трубку, сжал зубами ремень и кивнул головой. Тиронский табак уже уносил его прочь. Он так ослаб, что легко поддался этой отраве.
— Я желаю смерти Галену Бранду, — прошептала девушка ему в ухо, чтобы точно быть услышанной им, но никем другим.
Эрло впервые посмотрел ей прямо в глаза, и встретил взгляд дикой кошки. Она ни на миг не сомневалась в сказанных ему словах.
— Эти рисунки на твоих плечах безнадежно испорчены, но ты не сгниешь заживо, — тут же сказала она нарочито громко, и принялась промывать его раны.
Дурман опутывал Эрло, но он слышал шепот горянки, крепче впиваясь в ремень, боясь нарушить криком ее историю.
— Моя сестра убила Аарона, — она вытянула зубами пробку из склянки, и выдохнула, словно ей не хватало воздуха говорить об этом. — Руками его младшего сына. Только потому, что Гален так захотел.
Дагна была Блуждающей-во-снах. Селма рассказала, как им пришлось сбежать из маленького села в горах, как в лесу им повстречался Гален, как Дагна решила остаться среди отступников, когда тот заманил ее свободой. Он не мог упустить такую находку — магия, которой владела Дагна, почти исчезла из мира.
— Она не знала, что такое проклятая магия крови, пока Гален не соблазнил ее силой и властью. Она была глупая и легковерная, но кроме нее у меня никого не оставалось. Теперь и ее нет.
Селма кинула на пол пропитанные кровью повязки, закрыла лицо ладонями, но через миг взялась за иглу.
